Властный мужчина. Невинность и порок - Саманта Джонс

мою ножку в руку, бережно, как тогда… Эти его прикосновения… Он словно умел говорить без слов. Говорить, что мужчины и женщины созданы, чтобы быть вместе. И не обязательно выдумывать, что ты мужененавистница, если у тебя просто не ладится с парнями. Что получить ласку можно не только по приказу, а просто так. И что он никогда не бросит тебя, не из-за раболепной похоти, а просто потому что любовь на самом деле существует. Его голос звучал при свечах, которые мы зажгли на нашу годовщину.

— Я люблю тебя. Я знаю, как ты травмирована семьёй. Обстоятельствами твоего взросления. Теми, отношениями, в которые тебя втянул твой первый мужчина… И как это отражается на жизни каждой девушки. Я не собираюсь залечивать тебя. Я просто хочу жизни вместе тобой. Потому что в твоем таланте Госпожи. Не за ним, а в нем я увидел твой яркий подвижный ум, гениальное внимание к деталям. Смелость, ярость, ловкость и хитроумность. Ты прекрасная женщина и я счастлив, что ты открыла свое сердце.

— Ты его открыл.

— Это было очень непросто…

— Да. Встречи в аэропорту с цветами, где я как холодная сука просто игнорировала тебя… Игра в доставщика с подзатыльником за неправильный заказ…

— Это были наши первые свидания…

— Наши ролевые игры…

— Я просто видел, что ролевая модель Госпожи — это крик о поиске мощного артистичного партнера. Мужчины, с которым можно будет безумствовать.

— Я тогда… я тогда не понимала, что это было про это…

Андрей обнял меня и прижал к себе. Как свою маленькую девочку. А я улыбнулась своей классической слегка недовольной улыбкой, но в глубине души я была счастлива, что теперь у меня есть он. Целый мир.

Муж на полчаса

— Олеся, я сгораю по тебе, я не могу больше терпеть… — мой муж вернувшийся из командировки не отпускал меня на работу…

— Да, блин… я сама кажется уже не могу себя сдерживать, но инвесторы… ты же знаешь…

Меня только-только добавили в совет директоров и начать первую рабочую неделю с подтверждения мужского стереотипа о том, что женщины, даже когда они бизнес-вумен всегда опаздывают я не хотела.

Но мой муж… Так любить мужа спустя четыре года брака и когда у вас трое детей… Это было просто невозможно… Но ужас, кажется был в том, что я стала реально одной из тех, кем больше всего боялась стать: работазависимой успешной женщиной.

Во мне боролись два приоритета — руки моего высокого красивого и всё еще пылкого супруга, который только что вернулся из командировки и хотел получить своё по праву и… скучный совет директоров, состоящий из шести объевшихся сметаной жирных котов в моей компании. Я сделала карьеру и это была её вершина.

Но вместе с высоким статусом пришла и большая ответственность.

— Вечером! — чмокнула я мужа в щетинистую щеку и улетела на работу, шурша шёлковой синей блузкой.

Я сидела в своем кресле директора, покачивая лакированной туфелькой на пальчиках и мечтая о том как вернусь в родные объятия. Кабинет у меня был отдельный, работы много, встречи и совещания стали моей основной деятельностью. Теперь я не делаю сама — я управляю людьми. И потому надо немного дистанцироваться от рядовых сотрудников, что давалось мне нелегко.

Я шла по коридору, когда из лифта прямо передо мной вылетели две огромные кеги с водой. С характерным внутренним бульком они плюхнулись, преграждая мне маршрут. Какой это силач так легко с ними справляется?

Я увидела крупного мускулистого мужчину в синем комбиниезоне, бейсболке и тугом коричневом поясе, который делил его фигуру по полам на два идеальных пропорциональных участка.

Мне правда предоставилась лишь нижняя половина, так как в лифте он стоял глубоко наклонившись…

«Вот это круп» невольно подумала я, плотнее сжала в потеющих ладошках свою кожаную папку и прикусила губу.

Нет, мысли о других мужчинах кроме моего мужа надо гнать ещё дальше, чем желание сбежать с работы к нему в постель. Но от этого работника тяжелого труда, который подхватил сразу две кеги и понёс их к кулеру, пахло какой-то нереальной мужской мужественной мужественностью.

Я хмыкнула и попыталась прогнать от себя мысль, что с моим новым статусом члена совета директоров мне больше никогда уже не пофлиртовать и не почувствовать себя желанной ни официантами, ни таксистами ни… доставщиками воды… Ушла эпоха.

На обратном пути с совещания я снова столкнулась с ним в коридоре. Высокий, в марлевой маске на лице… видимо работает с пыльным складом бутылей в машине, на голову выше меня и плечист… Сложон как древнегреческий бог…

Мы разминулись и я уверена, что этот мужлан обернулся, чтобы заценить мои синие брючки, купленные в аккурат по фигурке к полученному повышению. Я же продолжала строить из себя холодную директоршу.

— А где здесь кабинет Ольги Соловьёвой? Мне надо поменять там воду в кулере…

Прозвучал громогласно его голос где-то за спиной у ресепшена так, словно хозяином офиса была не я, а он.

— Олеси… Олеся Паллна вот дальше по коридору, за стеклянной дверью, будет дубовая… — отрапортовала наша молоденькая секретарша нервно подхихикивая перед доминантным мужчиной и вытягиваясь по струнке. Она явно хотела ему понравиться, хотя он был старше ее лет на пятнадцать, но почему то во мне, как в женщине этот факт отдавался завистью, ревностью, и желанием «застолбить» доставщика за собой…

Я нырнула в офис и еще раз перекрестилась. Нет. Мысли о мужчине, чьи шаги приближаются к моей двери мне совершенно не нужны. Меня дома ждёт муж. Любящий муж. Желанный муж. Все!

Но эти «топ-топ» по коридору. Увесистые. С грузом артезианской воды. Мужчины, который занят ручным трудом…

Дверь скрипнула.

— Олеся Паллна? — повторил мужчина излишне игриво для курьера интонацию моей секретарши…

— Да, вот там поставьте… — нарочно не глядя на его треугольник плеч махнула рукой я в сторону окна, где стоял кулер.

Фигура повиливая поджарыми ягодицами продефилировала к окну, потом обернулась и облокотилась на подоконник…

Что он себе позволяет?

— Малышка… у тебя полчаса, я же вижу как ты хочешь… — деланным тоном, словно мы в начале какого-то фильма для взрослых прорычал нахал.

Я посмотрела на него. Из под синей бейсболки на меня смотрели глаза, которые не забудет ни одна женщина, которая когда-то давно в юности испытала страсть первобытной и роковой