Властный мужчина. Невинность и порок - Саманта Джонс

Я сначала кивнула, потом проронила: Да.

Или сначала сказала «да», а потом кивнула. Я уже не знаю — платье словно стало футляром, из которого откачали воздух. Я упала в обморок, а Андрей… Андрей меня подхватил и уже больше никогда не отпускал…

Вечер настал.

Уедем в лес, где тишина, птицы и только я и ты… если надо будет работать — я буду отходить в лобби отеля, брать кабинет, а потом возвращаться к тебе и ребенку. Или детям. Ты знаешь, у нас будет двойня…

Я ловила зрачками его влюбленные глаза. Боясь упустить даже одно мгновение от того.

— Ну факая тфойня? — уже бросив попытки высвободить свою нижнюю губу вопросительно посмотрела на него я. Шок? Скандал? Ну конечно! С ним по-другому и быть не может!

Андрей прижал меня всем своим мускулистым телом к стене и наши зрачки словно соединились уже двигались только вместе. Я дрогну — он дрогнет. Я вверх — и он вверх. Я вниз и он вниз…

Мужчина кажется готов был впервые в жизни меня поцеловать. Кажется он уже всё решил за нас двоих.

И кажется у меня не было ни единого желания сопротивляться…

Поцелуй с другом мужа

— Заберу тебя себе. Красивая ты, пригодная… А маешься без мужика… — рука Марка скользила по моему подбородку… Ресницы дрогнули, а дыхание спряталось,- Ммммм,- Марк глухо урчал в глубине своей широченной груди. Расстояние между нами сжирал его жар, а я боялась издать даже писк…

— Ты такая… такая красивая…

Мои щеки горели и кажется я сегодня была и вправду на пике цикла, но как этот огромный мускулистый мужлан, который пахнет древесным Том Фордом и накрахмаленным паплиновыми рубашками, мог это распознать? У него же в голове ничего кроме рыбалки, охоты и матчей Манчестер Сити???

— А впрочем… — Марк отпрянул так, словно его пухлые горячие красные губы не шелестели лепестками около моих секунду назад и отвернулся, возвращаясь к столику с виски…

— Нам надо выпить… и поговорить на чистоту. Я давно хотел…

Я знала. Я видела в его глазах. День за днем. Это чувство недосказанности росло между нами и сегодня похоже готово было выплеснуться наружу.

Грудь спирало. Или наоборот я впервые готова была расправить плечи. Зажить своей жизнью. А не жизнью сестры…

Во мне боролись смешанные чувства. Многие годы, ещё со дня свадьбы, когда я впервые увидела Марка… высокого брутального роскошного стильного мужчину. В его свадебном костюме, который был словно создан для него и смотрелся на нём лучше, чем на мужчине с рекламного буклета. Он пах как мечта. Он выглядел как сияние. Его голос переворачивал всё внутри меня.

Я была моложе. Значительно глупее, чем я сегодня, но он… Посмотрел на меня тогда с такой теплотой, словно мы знали друг друга всю жизнь.

— Юль, иди к нам фоткаться! Давай-давай! — огромная незнакомая, но такая родная лапища обхватила меня за талию и подтащила к остальной компании, в центре которой разумеется была моя сестра в своем сногсшибательном подвенечном платье. Невеста. Кайф.

А у меня аж белки глаз закатились, когда этот огромный тестостероновый медведь подтащил меня к себе своей гигантской ручищей.

— Не чужие люди же. Родня!

И это «родня» прозвучало в тот момент так уютно, так дружелюбно, что я была счастлива уже даже не знаю больше за кого. За сестру, которая выходит за брутала замуж или за себя, которая обрела такого родственника.

— Ох, счастливая ты Маринка, — причитала я, вздыхая сестре весь следующий год, — За Марком ведь как за каменной стеной, а у меня…

— Одни сыроежки да поганки?

— Ну!

Марк, небрежно поигрывая мышцами широчайшей спины налил стакан алкоголя, опрокинул его в себя не поворачиваясь ко мне. Потом налил еще два и развернулся.

— На выпей… Годы шли, наши взгляды с тобой пересекались всё чаще и я думаю мы оба понимали, что мы с тобой подходим друг другу горааааздо больше, чем мы с Мариной…

Я поднесла бокал к губам, а крепкий пряный коньяк буквально сам всосался в меня.

— Ещё?

Этот запретный муж уже было поднес стакан к своей роскошной бороде и мышцы на его руках заиграли пульсирующими венами, но он резко отдал напиток мне.

Холодный и стойкий аромат пленил меня. По венам растекался страх вперемешку с теплым коньяком, согревающим изнутри. Сердце стучало разгоняясь так, словно я ждала этого разговора всю жизнь.

Марк плюхнулся на диван возле меня и приобнял за плечо.

По-семейному, но вовсе не так, как сделал бы это в присутствии моей сестры…

Я взмокла.

— Малая… — как обычно по-семейному начал он, но в его глазах читались совсем не безопасные желания… — я ведь всё это время любил тебя.

Мои глаза округлились, словно на меня вылили ушат холодной воды. Или горячей. Или я не знаю…

— Твои глаза, твои губы… Все это сводит меня с ума уже давно. Я думаю о тебе, я мечтаю о тебе, я хочу тебя. Я знаю… это может выглядеть нелепо… признание в любви после стольких лет брака за твоей сестрой, но…

Нет, нелепым этот двухметровый мужчина со стоячим воротничком, лоснящейся жилеткой, которая так и напрашивалась на то, чтобы пробежаться по ней пальчиками ног, брутальными намеками на первые мужественные морщины… Нет, нелепым он точно не был. Уязвимым — возможно…

Марк приближался, и аромат его духов, смешиваясь с благородным породистым самцовым потом обволакивал и гипнотизировал меня….

«Малая» разносилось эхом внутри моей черепной коробки и это было самое глубокое опьянение в моей жизни.

Его колени коснулись моих и слегка двинулись в стороны.

Нет, Юля, Нельзя.

Да! Юля. Наконец-то!

В этот момент я поняла, что не просто любила его. Не просто завидовала и мечтала украсть мужа у собственной сестры. Я только сейчас смогла признаться, под давлением алкоголя и этого стокилограммового атлета себе, что я сходила по нему с ума.

Я сгорала от страсти ночь за ночью представляя себя на ее месте. Нет. Представляя себя с ним. Как мы смеемся. Едем на рассвете в его огромном джипе в аэропорт. Как мы держим на руках наших детей. Как я глажу ему рубашки, а он хитро подкрадывается сзади и кладёт свои горячие ладони на талию как бы случайно задирая шелковый пеньюар…