Кофе и келпи - Ребекка Ф. Кенни

я, но ветер перехватывает мой крик и уносит его прочь. Стиснув зубы, я иду за Риком, полная решимости догнать его и понять, о чём он думает. Мне нужно знать, планирует ли он что-нибудь рассказать о том, что произошло на пруду Фуллера. От этого будет зависеть, сколько я расскажу совету, когда буду предупреждать их о своей сестре.

Он идёт быстрее и дальше, чем я ожидала. Возможно, на него всё ещё действуют выпитые им зелья. После того, как он продемонстрировал, насколько это якобы безопасно, я сделала крошечный глоток. На вкус было какой-то не такой, и я не смогла заставить себя выпить больше, ведь воспоминания о кофе Лу были так свежи в моей памяти.

Мне нужно, чтобы всё оставалось по-прежнему. Мне нужно, чтобы всё продолжалось гладко, особенно когда это так тесно связано с моим существованием здесь.

Сегодня днём, вскоре после моей встречи с доктором Эллисом, я получила электронное письмо о лошади во Флориде, которой могли бы пригодиться мои знания и помощь. Я отказалась, сославшись на то, что у меня и так дел по горло с лошадьми, которых мы только что взяли. Что в основном правда, хотя у нас есть место ещё для одной. Иногда спасённых мной лошадей в итоге дарят или продают в другом месте, в зависимости от степени их травмы, поэтому обычно находится место для одного-двух неожиданных приёмных гостей.

Но в последний раз, когда я уезжала, Лу умер. И, возможно, в каком-то детском, суеверном уголке моей души я боюсь, что если я снова уйду, то потеряю ещё одну важную часть своей жизни. Что-то ещё исчезнет, и никогда не будет возвращено.

Я иду быстрее, пока не начинаю практически бежать, соревнуясь с ветром. Я догоняю Рика прямо перед тем, как он доходит до одного из скалистых выступов вдоль пляжа, уменьшенной копии огромного обрыва, где стоит маяк.

Я, тяжело дыша, хватаю его за руку.

Он поворачивается, и я вдруг осознаю его рост, огромные плечи и солидное, тёплое присутствие. В темноте щетина вдоль линии подбородка выглядит более грубой и тёмной, а его глубоко посаженные глаза улавливают случайную нить лунного света, сияющую неземной интенсивностью.

Я знала, что он ведьмак, но до этого момента не до конца понимала, что это значит. Его сила, возможно, не броская, но в нём таится магия. Даже если он больше похож на лесоруба, он сверхъестественное существо из длинной династии одарённых зельеваров.

— Наконец-то ты меня догнала, — говорит он.

Он знал, что я за ним слежу. Он мог бы замедлиться, но заставил меня гнаться за ним.

Мне хочется выпалить вопрос, который не даёт мне покоя, но я всё ещё осторожна, подозрительна, не решаюсь рассказать ему свой секрет.

— Почему ты был на той встрече? — я спрашиваю.

— Я подумал, что мне следует знать, что происходит в городе, ведь скоро фестиваль.

— О. И это всё?

Он скрещивает свои крупные руки, уголки его глаз слегка прищуриваются, хотя он на самом деле не улыбается.

— И я подумал, что мог бы рассказать им о лошадях-людоедах, с которыми столкнулся у пруда Фуллера.

— Но ты этого не сделал.

— Я передумал.

— Почему?

— Потому что ты этого не хотела, — он внимательно наблюдает за моей реакцией, но я стараюсь сохранять бесстрастное выражение лица.

— Мне всё равно, что ты делаешь.

— Правда? — фыркает он, — Потому что раньше тебе, казалось, было не всё равно. Ты кого-то защищаешь. Кого-то, кто работает на твоём ранчо, может быть.

— Это не ранчо, это конюшня.

— Какая разница?

— В том… боже мой, ты мало что знаешь о лошадях, да? Хотя ты выглядишь как парень, который бы на них ездил. Грубый, знаешь, как какой-то ковбой из вестерна, как будто тебе бы следовало носить ковбойскую шляпу, хотя хорошо, что ты её не носишь, потому что этот ветер сорвал бы её с твоей головы, унёс бы за секунду, и я уж точно не собираюсь бежать за твоей шляпой по пляжу, раз ты был настолько глуп, что надел её на улице в такую погоду.

Он улыбается, и в его глазах искорки веселья.

— На самом деле, на мне нет ковбойской шляпы.

— Нет, но если бы была, я бы её не принесла, — я тоже скрещиваю руки, мои сапоги широко стоят на песке.

Мы стоим так, глядя друг на друга, пока резкий порыв ветра не обрушивается на нас обоих, заставляя меня споткнуться и немного выбивая его из равновесия. Затем начинается ливень, потоки воды обрушиваются на пляж. Мы мгновенно промокаем до нитки. Я едва вижу и могу дышать из-за пронизывающего ветра и колючего дождя. Определённо, сверхъестественная буря.

— В укрытие! — рычит Рик сквозь бурю.

— Следуй за мной!

Я с трудом пробираюсь к скалам впереди. Я знаю о лощине, расщелине, высеченной из камней и земли. Она обеспечит нам некоторую защиту.

Когда мы покидаем песчаную часть пляжа, моя лодыжка слегка подворачивается на каменистой земле, но это лишь слабая боль, ничего серьёзного. Я хватаю Рика за запястье и втаскиваю его в эту лощину. Она достаточно большая, чтобы комфортно вместить несколько человек, так что места хватит нам обоим.

— Морские львы-оборотни любят тусоваться в этом районе, — выдыхая, я стряхиваю дождь с глаз. — Много больших камней, где они могут греться на солнце.

— Я встретил одного на днях. Эллиот Фицджеральд. Кажется, хороший парень.

— Так и есть. Здесь много хороших людей. Вот почему…

«Вот почему я не хочу, чтобы они знали мой секрет. Я не хочу, чтобы они меня боялись».

Рик не настаивает, чтобы я закончила предложение. Он лишь говорит.

— Я надеюсь завести здесь ещё друзей. Я знаю пару человек, но мне трудно сблизиться с людьми.

— Я была близка с Лу.

Ещё одно признание, которое я не собиралась делать. И вдруг меня снова охватывает ярость. Я злюсь на Лу за то, что он умер тогда, когда умер, за то, что не дал мне возможности попрощаться, за то, что оставил меня наедине с моими бурными эмоциями. И я ругаю себя за то, что злюсь на него, как будто это была его вина, как будто он хотел умереть или сделал это намеренно. Я злюсь на себя за то, что всегда веду себя так, будто всё крутится вокруг меня.

Ненасытный голод разрывает мой живот, выцарапывает внутренности, оставляет меня стонущей и измождённой. Я сгибаюсь пополам, обхватив обеими руками живот.

«Нет, нет, нет, не здесь, не сейчас…»

— Ты в порядке? — Рик слегка касается моей спины.