Разбитое сердце узурпатора. Часть 1 - Ива Лебедева

Я репетировала поклоны. Медленные, правильные, без заискивания. Отрабатывала ответы на вопросы, которые мне задавали в прошлой жизни. Училась говорить достаточно умно, но не слишком. Моя задача — создать впечатление заучки и тени. Слишком предсказуемой, чтобы кто-то насторожился. Слишком книжной, чтобы заподозрить самостоятельность в суждениях. Слишком стандартной, чтобы выделяться внешностью. И слишком умной для того, чтобы безнаказанно использовать втемную.

В положенный срок паланкин с претенденткой выплыл из ворот поместья Ли, и я даже не стала оглядываться, чтобы увидеть папу и маму. Они стояли на пороге центрального павильона и махали мне вслед, желая удачи. Даже брат пришел, ненадолго освободившись от учебы. Ему предстояло привыкать к новому учителю боевых искусств, потому что Шэн отбывал со мной в Запретный город.

Не оглядывалась я по двум причинам: чтобы не расплакаться и потому, что твердо пообещала самой себе — на этот раз я вернусь!

Запретный город встретил нас запахом розовых кустов. Прежняя императрица обожала эти цветы, и почти вся центральная резиденция была усажена ими. Девушки, прибывшие к воротам Запретного города одновременно со мной, уже вышли из своих паланкинов и толпились чуть в стороне от главных ворот, там, где покачивалась высокая шапка первого евнуха с длинным свитком в руках. Евнух зачитывал имена по списку и распределял кандидаток по группам.

Я опустила глаза и позволила служанкам помочь мне выйти из паланкина, двигаясь неторопливо, без суеты, как и полагалось барышне из уважаемого дома, не слишком жаждущей внимания. Рядом уже щебетали другие кандидатки — кто-то возбужденно, кто-то напоказ скромно, а кто-то с плохо скрытым высокомерием. Я узнавала этот хор. В прошлой жизни он звучал точно так же.

Первый евнух поднял руку, призывая к тишине, и голоса послушно стихли.

— Ли Илинь, дом Ли из восточного округа, — прозвучало мое имя.

Я шагнула вперед, поклонилась ровно настолько, насколько требовал церемониал, и без лишних слов встала туда, куда указал тонкий, украшенный перстнями палец. В третью группу. Не лучшую и не худшую. Прекрасно.

Шэн остался за внешними воротами. Я знала это, чувствовала даже сквозь камень и расстояние. Он не смотрел мне вслед демонстративно, я бы заметила. Он просто был там. Как и обещал.

Нас провели через первые дворы, мимо цветников и прудов, где вода была настолько прозрачной, что казалась ненастоящей. Запретный город умел давить не величием, а выверенной красотой. Здесь каждая плитка знала свое место, каждый куст был подстрижен в нужный день, каждый человек — заменим.

— Стоять! — А вот и первое препятствие. Сейчас что-то будет.

Первая Восхитительная Наложница Дан Юй собственной персоной. «Первая Восхитительная Наложница» — это ее официальный титул, присвоенный императором. Вместе со своим дворцом в глубине Запретного города, штатом служанок, евнухов и домашних животных.

— Первая группа ничтожеств, налево! — Все как и в прошлый раз. Восхитительная Дан получила от императора задание или привилегию, как посмотреть: муштровать и отбирать тех девиц, что удостоятся чести предстать перед глазами вдовствующей императрицы.

Отнюдь не самого императора и даже не принцев. Пока только матери Сына Неба, чтобы она самолично отобрала тех, кого сочтет достойным взгляда своего сына.

Я на этот раз благополучно увильнула от сомнительного счастья оказаться в группе первых «ничтожеств», самых перспективных на взгляд отборочной комиссии. И с легким сочувствием смотрела вслед веренице девушек, послушно семенящих в сторону Алого павильона. Они еще не знают, что их ждет…

— Вторая группа. — А вот и величественная змея Пин. Вторая Блистательная Наложница, если официально, Пин Син редкостно точное воплощение народной поговорки «гадюка в сиропе». — За мной!

Эти засеменили к Зеленому павильону. Осталось еще две группы — четвертые, те, которые совсем неудачницы, и мы, ни рис, ни просо, третья группа. Идеальная для меня, потому что нашей наставницей станет…

— О нет! — Ближайшая соседка по строю девушек едва слышно застонала. — Только не она!

Вот дурочка… не понимает своего счастья. Я позволила себе едва заметную тень улыбки и тоже посмотрела туда, откуда уже доносился сухой отчетливый звук шагов.

— Третья группа, — произнес голос, в котором не было ни меда Дан, ни яда Пин, — ко мне.

Она вышла из-за колонн без спешки. Среднего роста, в простом темно-сером одеянии без вышивки, без броских украшений, с гладко убранными волосами. Лицо — спокойное, почти невыразительное. Глаза — холодные и внимательные, как у человека, привыкшего считать чужие ошибки.

— Старшая наставница Жун, — прошептали где-то сбоку с благоговейным ужасом.

Я опустила взгляд ровно настолько, насколько следовало. Если Дан ломает, а Пин травит, то Жун… Жун вычеркивает. Тихо, аккуратно, без лишнего шума. В прошлой жизни именно она сочла меня «приемлемой». Не выдающейся. Не опасной. И это поначалу даже спасло мне жизнь.

— Вы, — ее палец безошибочно указал на нас, — будете учиться выживать. Не блистать. Не нравиться. Не привлекать внимание. А выживать. Кто не справится — уйдет.

Она развернулась и пошла не оглядываясь. Мы двинулись следом, чуть менее ровно, чем хотелось бы, но уже тише, чем прежде.

— Видишь? — прошептала та же соседка. — Она даже не улыбается…

— Это и хорошо, — так же тихо ответила я. — Улыбка здесь редко означает что-то хорошее.

Нас привели в Западный павильон. Менее нарядный, чем Алый или Зеленый, зато прохладный и строгий. Здесь не было прудов с лотосами, только камень, тень и длинные коридоры.

— С этого момента, — сказала Жун, остановившись, — вы забудете, кто вы и откуда. Здесь вы пустые сосуды. Я решу, чем вас наполнить. А если сосуд треснет, выброшу.

Она прошлась взглядом по нашим лицам. На мне задержалась на долю секунды дольше.

— Ли Илинь, — произнесла она, словно пробуя имя на вкус. — Ты.

Я шагнула вперед.

— Да, наставница.

— Ты будешь старшей в комнате. Следить за порядком. Докладывать о нарушениях.

По строю прошел едва уловимый шепот. Старшая — это не честь. Это ответственность и первая мишень.

— Понимаешь, что это значит? — спросила Жун.

— Да, наставница.

— Хорошо. Если ошибешься, накажу тебя первой.

Глава 14

Ван Июй

Вот я и снова здесь… в стенах Запретного города, лежащего под моими ногами как спелый беззащитный плод, доверчиво повернутый румяным боком к тому, кто готов вонзить зубы в сочную мякоть.

Запретный город у моих ног… и я не знаю, нужен ли он мне. Ведь на главный вопрос я себе так и не ответил.

Почему моя жена-предательница спасла мне жизнь тогда, когда легко могла просто ничего не делать и получить, наконец, то, чего добивалась?

Почему она