Температура любви 29 градусов - Чихён Ли

лет двадцати пяти. Неумелый макияж в сочетании с аккуратными прическами выдавали в них людей, только начинающих свой путь во взрослой жизни. Одеты они были в подобранные по фигуре костюмы, и у каждой можно было заметить новый прямоугольный портфель.

После слов девушки за их столиком воцарилась тишина, которая перекатилась и к нам. Я сидела в пабе с Минчжу, своей замужней подругой. Ей наконец-то удалось оставить маленького ребенка с мужем и выбраться куда-то из дома. Она в радостном предвкушении объявила, что собирается пить всю ночь и вернуться домой только под утро.

Услышав признание девушки за соседним столом, мы вдруг поддались ее настроению. В безмолвном согласии мы с Минчжу опустили свои пивные бокалы. Спина девушки за мной мелко дрожала, словно она тихонько всхлипывала. Мне захотелось ободряюще похлопать ее по плечу.

Подруги, похоже, решили дать ей выплакаться. Они, потягивая пиво, смотрели в разные стороны. Через некоторое время одна из них протянула ей салфетку, и вскоре рыдания утихли. Тогда все трое встали и молча ушли.

Провожая девушек взглядом, Минчжу вдруг прошептала:

– Иногда я вспоминаю Мэттью.

Меня удивили ее слова.

Во время учебы в университете Минчжу ездила по обмену в Австралию. Там она влюбилась в местного парня по имени Мэттью. Когда Минчжу нужно было возвращаться в Корею, Мэттью сказал, что уйдет с работы и поедет с ней. Он был первым мужчиной, который так сильно полюбил Минчжу.

До этого Минчжу ни с кем не встречалась. Если ей кто-то нравился, то ей не отвечали взаимностью, а если кому-то нравилась она, то она сама оставалась равнодушна. И только под тридцать лет Минчжу нашла настоящую любовь на другом конце света. Мэттью приехал в Корею во время отпуска и серьезно ухаживал за ней. И все же Минчжу рассталась с Мэттью и вычеркнула его из своей жизни. Потом на встрече выпускников университета она пересеклась с бывшим однокурсником и через некоторое время вышла за него замуж.

Я никогда не могла понять ее решение.

Она училась старательнее всех, кого я знала, потом стала профессионалом в своей сфере. Такая умная девушка – и так боялась любви.

– Да. Я боялась. Мэттью так сильно меня любил. А если бы он разочаровался, покажи я ему настоящую себя? Мэттью был моей первой настоящей любовью. Я больше смерти боялась, что эта любовь разрушится или угаснет. Я такая глупая, правда? – Не успела я опомниться, как спина Минчжу дрожала точно так же, как у той девушки за соседним столиком.

А ведь Минчжу мне говорила, что сейчас ее жизнь очень даже неплоха. Почему тогда она вспоминала Мэттью?

– Почему не могут придумать приложение, которое бы точно знало, что у людей на душе?

– Точно. Тогда все точно смогли бы найти себе идеальную пару.

– Было бы здорово, предупреждай оно, если кому-то ты нравишься, а кто-то напуган и хочет сбежать. Никому не разбили бы сердце, и в итоге каждый нашел бы своего человека.

Минчжу чокнулась со мной своим бокалом.

Я не сказала вслух о том, что, даже появись такое приложение, люди наверняка все равно ранили бы друг друга. Как девушки за соседним столиком, которые делали вид, что все в порядке, пока их подруга рыдала, спрятав лицо в ладони.

Кто-то по несчастью разминулся с возлюбленным, кто-то влюбился не в того человека, кто-то хранил в сердце любовь из прошлого, о которой не мог никому рассказать. Появится ли когда-нибудь приложение, которое сможет проанализировать все эти чувства и найти родственную душу?

Глава 3

Любовь у часовой башни Лондона

– Парень пишет? Мы вам так завидуем.

Никому из них Ёнчжу не говорила свой возраст, но четыре девушки, сидящие рядом, обращались к ней на «вы». Похоже, сегодня на встрече все были младше нее. И без того свежий ноябрьский вечер казался еще прохладней.

«Да уж, снова полный провал».

Ёнчжу молча вздохнула и взяла телефон. Звонил учитель Пак из их академии, где детей готовили к поступлению в вузы. Странно: раньше он просто присылал сообщения. Пока Ёнчжу колебалась, отвечать или нет, он сбросил, но тут же написал:

Я закрыл академию.

Прямолинейному учителю Паку было свойственно отправлять такие краткие сообщения. Он ни разу не поздоровался с Ёнжу, хотя они, бывало, пересекались взглядами. Пускай его социальные навыки и оставляли желать лучшего, он ответственно подходил к своей работе: ни разу не опаздывал и не отменял занятия. Иногда он был настолько резким, что это пугало, но, возможно, именно благодаря его прямоте ученики к нему тянулись. Ёнчжу приходилось просто мириться с этим. Даже будучи заместителем директора, она не могла выгнать популярного преподавателя только из-за грубого отношения к ней.

Сегодня занятия учителя Пака были последними по расписанию. Ёнжу, собираясь на встречу винного клуба, сказала, что ей нужно срочно уйти по семейным делам, и попросила его самостоятельно закрыть академию. Учитель Пак вроде бы старался вести себя вежливо, но в конечном счете просто холодно кивнул.

«Интересно, будь я мужчиной, он бы вел себя так же?» Такие мысли на ум приходили всякий раз, когда Ёнчжу расстраивалась из-за него.

Дабы избавиться от неприятных мыслей, она убрала телефон в сумку и залпом выпила бокал выдержанного вина.

– Мы ведь правы? Это ваш парень?

Девушки все пытались угадать, кто же ей звонил.

Ёнчжу думала, что винные клубы существуют для обсуждения этого напитка. Что люди платят членские взносы, чтобы вместе попробовать высококлассные вина, которые дорого покупать одному, и научиться определять их терруар. Но ее ожидания оказались напрасными – зря она терпела сегодня грубость учителя Пака.

За долгое время работы в академии Ёнчжу стала равнодушна к тому, что происходит вокруг. Уже три года она приходила на работу в два часа дня и уходила в одиннадцать вечера. С таким образом жизни она растеряла всех друзей. Когда у нее не было настроения возвращаться домой или ей просто хотелось опрокинуть стаканчик, позвать было некого. Она в одиночестве выпивала тайком от родителей, с которыми жила, но от этого на нее начала накатывать грусть.

Ёнчжу хотела насладиться алкоголем в уютной атмосфере, и она нашла винный клуб. Но люди, приходившие туда, охотнее искали себе пару, нежели интересовались вином.

Ёнчжу налили еще бокал, и она, покручивая его, смотрела на четырех девушек. Напиток понемногу поднимал настроение. Ее уже не волновало ни то, что они обращаются к ней на «вы», ни то, что бросают на нее недружелюбные взгляды.