Тайное желание злодейки - Анастасия Александровна Гудкова

Глава 19

Я проснулась от ощущения, что вокруг подозрительно тихо, а это, как правило, верный признак беды. Не храпят соседи, не скрипят половицы, не орет петух под окном, будто ему срочно нужно сообщить всему королевству о своем существовании.

Я лежала неподвижно, с закрытыми глазами, собирая по кусочкам реальность, и почти сразу поняла две вещи. Первая: я все еще в постоялом дворе. Вторая: я в постели не одна.

Я приоткрыла один глаз. Ардаррен спал.

Это зрелище оказалось настолько неожиданным, что я на мгновение забыла, как дышать. Без своей привычной каменной собранности, без сурового дознавательского взгляда, которым обычно можно было придавить к стене преступника средней величины, он выглядел безмятежным и красивым. Волосы растрепались, одна рука была небрежно закинута поверх одеяла, и, разумеется, эта самая рука лежала у меня на талии.

— Прекрасно, — прошептала я себе. — Просто прекрасно, Лира. Ты дожила до утра в одной постели с королевским дознавателем и еще не умерла. Это определенно повод для гордости.

Я попыталась осторожно отодвинуться. Осторожно, потому что любое резкое движение грозило либо разбудить его, либо обнаружить, что я каким-то образом обвилась вокруг него, как плющ вокруг колонны. Этот вариант я предпочла не проверять.

Кровать, однако, решила иначе. Она предательски скрипнула. Ардаррен нахмурился во сне, что-то пробормотал и прижал меня к себе чуть крепче.

Я замерла, как вор в луче фонаря.

— Нет-нет-нет, — мысленно взмолилась я. — Мы так не договаривались.

Его глаза открылись. Несколько секунд он просто смотрел на меня, потом моргнул, потом посмотрел вниз, потом снова на меня.

— Доброе утро, — хрипло произнес он.

— Не делай резких движений, — заговорщицки прошептала я. — Если мы будем вести себя достаточно тихо, возможно, это все окажется коллективной галлюцинацией.

Уголок его губ дрогнул.

— Боюсь, галлюцинации нельзя ощутить тактильно, Лира.

— Это временно, — отрезала я. — Сейчас я встану, и мы оба притворимся, что ничего не произошло.

— Разумеется, — ухмыльнулся дознаватель и аккуратно убрал руку, словно я была не воровкой, а хрупким артефактом.

Я вскочила слишком быстро, запутавшись в одеяле, и едва не рухнула на пол. Он, разумеется, успел меня поймать, потому что, как выяснилось, у него вообще была вредная привычка вовремя подхватывать меня, когда я решила разбить себе нос.

Мы замерли. Опять он ко мне слишком близко!

— Ты… — начала я.

— Ты… — одновременно сказал он.

Мы оба замолчали. Я отступила первой, откашлялась и с самым серьезным видом поправила волосы.

— Итак, подведем итоги ночи. Ты не храпишь, а я не пыталась тебя зарезать. Значит, сотрудничество можно считать… условно успешным.

— Согласен, — весело кивнул Ардаррен. — Хотя, полагаю, впереди нас ждут куда более неловкие ситуации.

— Не сомневаюсь, — фыркнула я, направляясь к умывальнику. — Но предупреждаю сразу: если следующей ночью ты снова окажешься слишком близко, я начну брать плату за услуги, которые, как ты понимаешь, оказывать тебе не собираюсь.

— Запомню, — ответил он, поднимаясь с кровати. — А если ты снова будешь ворочаться во сне, прижимаясь ко мне всем телом…

Я вспыхнула от смущения, обернулась и, стараясь казаться спокойной, уточнила.

— То что?

— … я постараюсь не придавать этому значения, — ехидно закончил он.

Я хлопнула дверцей умывальника и пробормотала:

— Вот и чудненько, вот и поговорили…

И, к собственному ужасу, поняла, что улыбаюсь.

Глава 20

Утро окончательно вступило в свои права, когда мы, изображая двух совершенно нормальных и ничем не связанных между собой людей, спустились вниз по скрипучей лестнице постоялого двора. Я шла первой, с таким видом, будто никогда в жизни не делила постель с королевским дознавателем и уж тем более не просыпалась, уткнувшись носом ему в плечо. Ардаррен следовал за мной с каменным спокойствием человека, который либо ни от чего не смущается, либо умеет это скрывать так же хорошо, как государственные тайны.

В общем зале уже кипела жизнь. Кто-то громко спорил о ценах на овес, кто-то ругался с трактирщицей из-за вчерашнего эля, а кто-то, судя по виду, вообще не помнил, как оказался здесь и кто он такой. Мы уселись за свободный стол у окна, и я тут же схватила кружку с чаем, будто она могла служить щитом от неловкости.

— Яичница или каша? — лениво спросила трактирщица.

— Каша, — одновременно сказали мы.

Завтрак оказался на удивление приличным: хлеб был свежим, каша не напоминала строительный раствор, а чай даже пах не сеном, а травами. Я ела с аппетитом человека, который прекрасно понимал, что следующий прием пищи может состояться уже в темнице или вообще никогда.

Когда мы снова оказались в экипаже и рванули вперед, постоялый двор быстро остался позади. Дорога вывела нас к лесу, темному, густому, такому, где деревья стоят слишком близко друг к другу, словно специально сговариваются против путников. Я высунулась в окошко и прищурилась.

Дорога попетляла среди деревьев, а потом и вовсе пропала. Стало тише, прохладнее, и даже кони иногда испуганно ржали. Я как раз собиралась сказать что-нибудь язвительное, исключительно для поддержания душевного равновесия, когда экипаж резко дёрнулся и остановился.

— Что… — начала было я, но договорить не успела.

Раздался свист. А потом дорогу впереди перегородили мужчины в плащах, капюшоны которых закрывали лица.

— Ну вот, — вздохнула я, медленно откидываясь на спинку сиденья. Сердце неистово билось, а руки дрожали от испуга. — А день так хорошо начинался.

Ардаррен уже тянулся к оружию. Экипаж оказался в ловушке.

Разбойников оказалось столько, что у меня возникло стойкое ощущение, что этим нехитрым ремеслом занимались все мужчины из окрестных деревушек. Они высыпали из-за деревьев, как грибы после дождя, только куда менее симпатичные и с куда более настойчивым интересом к нашему имуществу и жизням.

Возница посмотрел на них, посмотрел на нас и, проявив редкостную ясность ума, сделал единственно возможное в данной ситуации: с воплем, достойным оперы, сиганул с козел и исчез в кустах с такой скоростью, будто всю жизнь готовился именно к этому моменту.

— Великолепно, — пробормотала я. — Обязательно оставлю ему чаевые. Если выживем.

Экипаж качнуло, дверца распахнулась, и чьи-то не слишком нежные руки ухватили меня за плащ. Мир на мгновение перевернулся, я вылетела наружу, как плохо закрепленный багаж, и приземлилась на землю с грацией, достойной мешка с картошкой.

Я перекатилась в сторону, ожидая удара, но… ничего не последовало. Потому что в этот момент в сражение вступил Ардаррен.

Воздух вокруг него будто сгустился, а потом вспыхнул. Разбойников отшвырнуло прочь, одного впечатало в дерево, другого швырнуло