Развод под прицелом объектива - Ольга Игонина

Ну, начинается...

Глава 16

Домой ехать нельзя, встречаться с разъяренным Гошкой мне сейчас не хочется. К родителям тоже не вариант. Они у меня очень понимающие, но дергать из каждый раз — это уже слишком. Особенно если прибежит мой почти бывший муж, будет лезть в конфликт.

У меня есть моя маленькая и уютная студия. Ключи только у меня, поэтому никому в нее не пробраться.

Никогда не думала, что я могу остаться ни с чем. Квартира Гошкина. Профессия была во многом на нем построена, вернее, через его связи. Хочется пожалеть себя, сесть в углу и реветь. Биться головой о стену и причитать о несправедливости мира. Но нет времени. И тратить напрасно силы я не намерена. Надо собраться, взять себя в руки и идти вперед. Даже если Гошка всех настроит против меня, то мои знания и навыки со мной, их никто не отнимет.

Захожу в студию. Включаю весь свет.

Хреновый свет, завтра надо найти подрядчиков, чтобы сделали ярче.

В солнечном сплетении давит, эмоции требуют выход. А я не могу позволить себе раскиснуть. Даже когда я совсем не о чем не подозревала, у меня было какое-то странное предчувствие. Гнетущее. Права мама, когда говорит, умей слушать себя.

Как же поступить с заказчиками от Гошки, которые уже записаны. На завтра какая-то Александра. Хочет фото для личного портфолио. Отменить, потому что Гошка мне теперь никто и его проблемы меня не касаются. Или девушка не виновата, что у нас в семье вот так. Да и свою клиентуру надо набивать.

Хотя... как Гошка у меня отнимет клиентов, сам, что ли, за камеру станет? Для него мой заработок копейки. Но нервов попортит. Да и все равно.

В правом углу у меня стоит диванчик для семейной съемки. Он красивый, но сделан чуть ли не из паллетов — лежать на нем неудобно. Но деться некуда, на куртке, на полу я спать тоже не согласна.

Лежу в темноте. Гулкая тишина сменяется шумом машин, потом снова тишины. Пружина во мне настолько напряжена, что, кажется, сердце сейчас вылетит из груди и разобьется о стену.

Не спится, в голове роятся мысли. Когда все отношения с Гошкой полетели в бездну? Что я просмотрела?

Может, когда он впервые не пришел ночевать, сославшись на большую занятость. Или когда с корпоратива пришел весь изрядно потрепанный и в трусах наизнанку.

А я на все закрывала глаза.

Дура!

Проваливаюсь в сон. Спать одетой неудобно, холодно. Встаю, достаю из кладовки обогреватель.

Какого хрена я мучаюсь? Если муж меня предал, то и я на себе должна крест поставить? Убиться, замерзнуть, по башке себе надавать?

Ничего подобного.

Завтра же сниму квартиру, деньги у меня есть, чуть вещей перевезу. И буду жить спокойной.

Слезы градом, как бы себя ни настраивала на позитив, все равно очень больно. Это не справедливо!

Подвываб, как побитая собака. Да и я есть побитая собака, только в человеческом обличии.

Закрываю глаза, а передо мной Гошка, как в день, когда он сделал мне предложение.

— Ульяна, я хорошо подумал, взвесил все за и против. Я хочу, чтобы ты стала моей женой, — протягивает маленькую круглую коробочку с сердечком. — Отказ я не приму.

Я тогда была вне себя от счастья.

Гошка — самый крутой парень тусовки, обеспеченный, умный. Хорош собой, он всегда одет с иголочки, одежда так выглажена, что складочку или залом невозможно было найти.

В мой сон врываются девицы разной степени одетости, тянут моего мужа к себе. Он не сопротивляется, улыбается гадкой улыбкой, скалится. Облизывает обнаженную грудь какой-то блондинки.

Пытаюсь проснуться, сон липкий, как свежи мед, не могу из него выбраться. Кричу что есть силы. Вздрагиваю, открываю глаза и не могу понять где я.

На часах почти семь. На экране светятся два пропущенных от мамы.

— Доброе утро, — набираю ей.

— Тебя тут искали, концерт нам ночью устраивали, что ты по мужикам шляешься. Муж домой пришел, а тебя нет, — мама говорит спокойно.

— Да. Я не ночевала дома. Но никакого мужика у меня не было, — начинаю оправдываться.

— Уля, я всегда на твоей стороне. Чтобы не произошло. Вещи, когда из квартиры забираем?

Ай, мама молодец! Я так ей сейчас благодарна, что она становится этим плечом, которое меня прикрывает.

Когда-то в самом начале семейной жизни у меня была прекрасная подруга. Юлька. Мы с ней вместе учились, вместе гуляли. А потом ее вытеснил мой муж. Сначала ему не нравилось, что она ко мне в гости иногда заходит. Потом что мы с ней долго на телефоне висим, а муж пришел с работы и хочет внимания. Наше общение все сужалось, а потом Юлька совсем пропала. Гошка был рад, говорил, что подруга-завистница, ненавидит меня, потому что у меня есть такое золото, как он, что она распускает сплетни. Я пыталась поговорить с Юлькой, но она меня вычеркнула из своей жизни. Почему я вижу это только сейчас, а тогда любовь расплавила мозги и ослепила?

Сегодня же заберу из квартиры свои вещи, а потом буду решать, что и как. Даже намека на прощение быть не может.

Хочется есть. До съемки четыре часа. Проверю оборудование и на завтрак. В самое лучшее кафе. Буду себя радовать.

Выставляю свет, пишу в заметки поменять общие лампы. Ставлю на зарядку запасную батарею камеры.

Лезу в большой кофр. Рядом с объективом и “тушкой” замечаю конверт. Откуда он? Ах да, его же передал ассистент со стороны заказчика на последней съемке.

Кто-то из моделей ждет резюме по портфолио, а я и думать о нем забыла.

Достаю его, вскрываю. Внушительная стопка фоток, штук десять не меньше. Достаю их и брезгливо швыряю в сторону. Вот так сюрприз мне кто-то устроил.

Глава 17. Георгий

Сажусь на кровать. Настроение на нуле. По низу джинсы обтрепались, отрываю пару ниток.

Сашка вокруг вьется: то задницу оставит, то грудь “случайно” потрогает. А что виться, если уже никакого секса не хочется. С такими выходками у меня и стоять скоро перестанет, если каждый раз “суженая — не простуженная” мне будет закидоны подкидывать.

Вот этого разговора ее с матерью не прощу. На коленях ползать будет, обувь языком мыть — никакого прощения.

Мать мне весь мозг вынесла и теперь до скончания века будет нервы трепать, что я жену не воспитываю, что свободы у нее