Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти - Галина Дмитриевна Гончарова

сделала вдох и выдох. Надо, Юля. Никто не сможет убедить его помогать мне. Только я сама. А этого сделать иначе нельзя. Если в команде наметился раскол, надо ее сцементировать. Иначе поражение неминуемо. Я подошла к вампиру и опустилась на колени рядом с кроватью.

– Даниэль…

Молчание.

– Даниэль, ну пожалуйста, посмотри на меня! Никакой реакции. Я положила руку ему на колено.

– Даниэль, я этого не заслуживаю. Я понимаю, что ты обижен, но и ты должен меня понять!

Ну вот! Наконец-то!

Вампир повернулся ко мне так быстро, что волосы метнулись смазанной каштановой полосой.

– Ты уже поговорила с Андре, кудряшка? Последнее слово он просто откусил клыками из воздуха. И выплюнул в меня со скрежетом зубовным.

– Поговорила.

– И теперь понадобился я? – в голосе звучала жестокая ирония.

– Ты же знаешь, ты мне всегда нужен, – я не кривила душой. Не стоит врать вампиру. Но и говорить правду не получится. И я нашла выход. Я заставляла себя верить. Верить в то, что говорю. Я люблю Даниэля! И верю в его любовь! Надо просто расхлебать все проблемы – и мы будем счастливы! Обязательно будем!

– И зачем же?! Картинки малевать?

Этого я уже не вынесла. И плевать на все мудреные расчеты!

– Даниэль! Не смей так говорить! Твои картины гениальны!

Лицо вампира немного смягчилось. В огромных серых глазах уже не было боли. Но теперь была тоска. А это гораздо хуже.

– Ты и правда так думаешь?

– Да.

Я положила ему на колено вторую руку. Ладонь вампира легла поверх моих пальцев и начала мягко перебирать их. Я улыбнулась вампиру.

– Как твоя рука?

– Заживает. Я потратил много сил, но уже подкормился, и кость скоро срастется.

– Это хорошо.

– Я рад, что ты видишь что-то хорошее в сложившейся ситуации.

Я тоже рада. Но если ты решил перейти в наступление, дорогой, то ты жестоко ошибся.

– Даниэль, пойми меня правильно. Ты – вампир. Я – человек. Внешне ты похож на обычного человека, но внутренне мы очень разные. Я не могла сразу переключиться с одного дела на другое, как ты, как остальные вампиры! Мне надо было быть стервой – и я стала стервой. Иначе я никогда бы не смогла поговорить с Дюшкой. Поговорить так, как надо. И торговаться. За мою и за твою, кстати, жизнь!

– Юля!

Ну вот. Теперь появилось праведное возмущение. Но это лучше обиды. И теперь ему и в голову не придет меня обвинять.

– Но у нас нет другого выхода. Страшно? Да! Больно, грустно, тошно?! И это тоже. Но если нас может спасти только сволочь – даешь сволочь! И прости, если я показалась тебе мерзавкой на это время. Я не смогла бы вести себя хорошо – с тобой и плохо – с Дюшкой. Я просто не могла иначе, Даниэль. Но я вовсе не такая мразь.

– Я никогда так о тебе не думал!

– Неужели?

– Юля, я просто обиделся… Ты сама сказала, что не стоит судить вампира по человеческим меркам! Вот и не суди меня!

Отлично! Спасается бегством?! Я до тебя сейчас доберусь!

– Но ты сейчас – судишь меня, не так ли?! Даниэль, я вынуждена напомнить тебе, что от жизни Мечислава зависит и моя собственная. Кстати, а вампир может пережить гибель своего фамилиара?

– Не всегда, но может.

– Тогда еще и твоя. Не только я связана с тобой, но и ты со мной. Может, ты и переживешь мою смерть, но зачем рисковать лишний раз?

– Юля…

Я подняла руку, останавливая его.

– Даниэль, ты должен понять меня. Я люблю тебя. Я говорила тебе об этом. И скажу еще не раз… если ты сам этого пожелаешь. Но для того, чтобы сказать, мне надо выжить. И, прости, испачкаться в дерьме по самое дальше некуда. Послезавтра ночью мы будем смотреть на звезды – и долго говорить о наших отношениях. Мы разберемся, что и как надо делать. Если ты захочешь оставить меня – пусть будет так. Я постараюсь пережить это. Главное, чтобы ты был жив. И чтобы я была жива. Все остальное приложится.

Даниэль приподнял мое лицо за подбородок и коснулся губ нежным поцелуем. Я даже не почувствовала клыков.

– Ты полностью права, моя прелесть.

– Ты теперь тоже так меня называешь?

– А знаешь, Мечислав попал в точку. Ты действительно прелесть. По-настоящему красивая. И не столько внешней красотой, как внутренней. Душа, разум, сердце – если бы люди могли это видеть, ты была бы одной из самых прекрасных женщин на земле.

Комплимент был мне приятен. Он означал, что вампир успокаивается, и потом, женщина я или нет?! А женщины любят ушами!

– Спасибо, Даниэль.

Я поудобнее устроилась на полу, обхватив руками колени вампира.

– Мы пробудем здесь до утра. А потом мне понадобится твоя помощь. Даниэль, ты сможешь передвигаться днем?

– Я попробую. Если не будет солнца, мне будет гораздо лучше. Но даже при солнце, если это необходимо…

– Я не попрошу ни о чем, что не будет необходимо.

Высшие Силы, как я устала!

– Иди ко мне, – вампир подхватил меня с пола, и я свернулась клубочком у него на коленях. – А о чем ты говорила с Андре?

Я покусала губы. Дипломатия трэба…

– Ты знаешь, что Дюшка хочет получить меня.

Я предложила ему сделку.

– Да? И что же это за сделка?

– Если он победит Мечислава в честном бою, он получит меня.

Вампир покатился со смеху.

– Твой труп?! Так, что ли?!

– А хоть бы и так! Что тебя удивляет?! Он же не знает, что Мечислав поставил на мне Печати!

– Ты ему солгала?

В голосе вампира звучало уважение. Я хотела было сказать, что солгала, но тут же передумала. Если Даниэль мне поверит, то будет терзаться другим вопросом – не солгала ли ему я? И не сможет активно работать. Это не дело.

– Я пригрозила ему вашим Советом. Он сказал, что Совет не будет меня слушать. А я в ответ сказала, что меня выслушают как твоего фамилиара.

– Ему и в голову не пришло, что ты можешь выдержать Печати двух вампиров.

Я считала, что Андре просто не пришло в голову, что Мечислав позволил бы кому-то хоть кончиком пальца тронуть своего фамилиара (в метафизическом смысле). Тем более Даниэлю. Но говорить ему этого не стоило. Получилось бы так, словно Даниэль – осетрина второй свежести, вампир бы обиделся на меня, а ссориться нам ни к чему.

– А вы пока и не поставили на мне все восемь Печатей. Думаешь, я бы их выдержала? И не свихнулась? Верится с