Штормбрейкер - Ниша Дж. Тули

Они правда думают, что могут остановить меня своими жалкими станнерами?

Я фыркаю. Лейтенант Дайр был бы мертв, прежде чем успел бы моргнуть.

Я бы убил его, если бы он коснулся Поэт. К черту последствия.

Мгновением позже я слышу повышенные голоса и быстрые шаги.

Я узнаю её голос немедленно.

Это Поэт и тот ублюдок. Нокс.

Она сказала мне, что он ей не парень, когда я нашел её в библиотеке той ночью.

Это прозвучало так, будто она хотела, чтобы я знал.

Это открытие не должно было вызывать во мне такой восторг.

— Мы можем поговорить об этом позже? — слышу я, как она говорит.

Проходит еще секунда.

— Отпусти меня!

Я напрягаюсь. Он что, схватил её?

Крики продолжаются, пока я пробираюсь к повороту. Пока они спорят, никто из них не замечает, что я наблюдаю.

— Нокс, мне плевать, — говорит она, утомленно. Побежденно. Кутаясь в эту печаль, как в плащ. Мне хочется сорвать его с нее и разорвать на миллион кусочков.

— Что с тобой в последнее время происходит? — шипит Нокс, притягивая её к себе.

Я убью его. Я не должен вмешиваться. Это не мое дело, но я, черт возьми, убью его.

— Отпусти! — кричит она, пытаясь вырваться.

— Здесь есть какая-то Неприятность? — спрашиваю я, скрестив руки на груди и прислонившись к стене, пытаясь подавить дрожь ярости в конечностях.

Нокс ухмыляется. — Ничего, что касалось бы тебя, шелупонь.

Он действительно думает, что это прозвище меня задевает.

— Перестань называть его так! — огрызается Поэт. — Что с тобой не так?

— Ты его защищаешь?

Она защищает меня, и что-то теплое взрывается у меня в груди.

— «Одиночки» убили Рейна, или ты забыла? — говорит Нокс, и это привлекает мое внимание.

Кто такой Рейн? Если она потеряла кого-то важного из-за моих людей, тогда, возможно, я понимаю её немного лучше.

— Я знаю, кто убил Рейна, — шипит она. — Тебе не обязательно мне напоминать. Но Рейн был Штормовым Стражем, и он знал, на что идет.

Я ненавижу видеть её такой. Я знаю, что она способна за себя постоять, но этот парень точно знает, как её сломать.

— Тебе, вероятно, стоит отпустить её, — говорю я, потому что он всё еще держит её, и красная пелена застилает мне зрение. Единственная причина, по которой я еще не убил его, заключается в том, что Поэт, вероятно, не хочет видеть, как этот придурок умирает. — Сейчас же.

— Это не твое чертово дело, — говорит мне Нокс, и его лицо заливается краской.

Я отталкиваюсь от стены и медленно подхожу к ним. Мой взгляд скользит к Поэт. Она застыла. Подавленная этим ничтожеством. Мне нужно напомнить ей, на что она способна. Она прошла Башню огня. Она хочет вступить в Штормовую Стражу. Она сильнее, чем думает.

Я пожимаю плечом, напоминая ей, как вырваться из его захвата.

Она знает это, просто забыла.

— Я не буду просить тебя снова. От. Пус. Ти. Её, — говорю я, возвышаясь над Ноксом. К счастью, я крупнее. Выше. Подозреваю, это его раздражает.

Страх на мгновение мелькает на его лице, и я едва сдерживаю улыбку.

— Кто меня остановит?

Я наклоняюсь ближе. — Я.

В этот момент Поэт делает движение, вырываясь из его хватки, точно так, как я показал. Гордость жжет у меня в груди, когда она отходит в сторону. Она смотрит на меня, и я клянусь, что ловлю проблеск благодарности в её глазах.

Затем я набрасываюсь, пригвождая Нокса к стене и сдавливая ему дыхательные пути предплечьем.

— Извиняйся, — требую я.

Я замечаю, как Поэт потирает запястье, и мне стоит огромных усилий не свернуть этому придурку шею голыми руками.

— Ты не можешь… — пытается сказать Нокс, но я давлю сильнее. Я хочу, чтобы он понял, насколько сейчас его жизнь висит на волоске.

— Почему мы должны продолжать это? — спрашиваю я. — Сколько раз я должен унизить тебя, прежде чем ты, черт возьми, поймешь? Извиняйся.

Он пытается вырваться, но у него нет ни единого шанса.

Наконец он бормочет что-то, похожее на извинение. На данный момент я это приму.

— Если я еще раз увижу, что ты касаешься её так, мы будем повторять это до тех пор, пока ты, черт возьми, не усвоишь урок, — говорю я.

Затем я отступаю назад, и Нокс сверлит меня взглядом.

— Ты за это заплатишь, ше…

Он осекается. Не знаю почему, но, может быть, до него наконец доходит.

— Сомневаюсь.

Я засовываю руки в карманы и жду.

— Ты можешь валить, — говорит Нокс, делая вид, будто это он здесь главный. — Мы еще не закончили, и тебя это не касается.

Даже если бы я хотел уйти, я бы не доставил ему такого удовольствия. Я пожимаю плечами. — Не думаю. Мне нравится стоять здесь.

Глаза Поэт слегка расширяются. Интересно, помнит ли она? Я ждал её у крыла медиков, когда её друг приходил в себя. Несмотря на все причины держаться на расстоянии, я хотел убедиться, что она в порядке.

Она смеется.

Черт, это самый прекрасный звук на свете.

— Что происходит? — требует ответа Нокс. — Что тут смешного?

Поэт закатывает глаза, и я не знаю, почему мне это так нравится.

Она посылает Нокса куда подальше, а затем решительно уходит прочь. Хорошая девочка.

Мгновение спустя я остаюсь наедине с этим придурком.

Он разворачивается, сверкает глазами и открывает рот, словно собирается сказать что-то еще.

Я склоняю голову набок и внимательно изучаю его.

— Да? — спрашиваю я.

Он фыркает и уходит.

Я делаю так, чтобы он услышал мой смех, когда уходит.

Благодарности

Я пишу эти слова, завершая работу над