Буря тайн и печали - Мелисса Рёрих

По ее лицу текли слезы. Он стер их большими пальцами, оставив на щеках слабые красные разводы от крови на руках.

— Пообещай, что вернешься за мной, — прошептала она.

— Я не могу, котенок, — сказал он. — Могу лишь пообещать только, что ты будешь в безопасности.

Стук в окно заставил его обернуться. Тристин открыл дверцу машины.

— Простите, что прерываю, но, если мы это делаем, нужно идти. Сейчас же, — произнес мужчина.

Аксель кивнул. Выйдя с Кэт из машины и обойдя автомобиль, он крепко притянул ее к себе.

— Я постараюсь, — прошептал он. — Обещаю, я постараюсь вернуться за тобой, но только если ты пообещаешь мне попытаться быть счастливой.

Она не дала обещания. Лишь прижалась к нему еще крепче.

Подняв взгляд поверх ее головы на Тристина, Аксель произнес:

— Поклянись, что она будет в безопасности.

— Клянусь, Аксель.

— И ты никому не скажешь, где она? Даже мне?

Нечитаемое выражение промелькнуло на лице мужчины:

— Я знаю, что значит жертвовать ради любви. Даю слово, эта жертва не будет напрасной.

Приподняв ее лицо, он в последний раз коснулся губами ее губ:

— Помни, что жизнь — это не только логика и знания, но и чувства, котенок, — пробормотал он у ее губ.

— Помни, что ты хороший человек, Аксель Сент-Оркас, — прошептала она в ответ.

В ее глазах вновь появилась та огненная решимость: действие силы Павила начинало ослабевать.

Затем Тристин увлек ее через замаскированную чарами дверь здание, а Аксель остался стоять в переулке один, вдыхая запах жасмина, цитруса и пряностей в зимнем воздухе.

ГЛАВА 41

ТЕОН

Стук в дверь заставил его очнуться. Кровать качнулась, и, открыв глаза, он увидел, как Лука бесшумно пересекает комнату, на ходу натягивая нижнее белье. Он не соврал Тессе несколько недель назад, когда сказал, что спит только голым.

Бросив взгляд на часы на прикроватной тумбочке, он понял, что еще даже не рассвело. Кого, блядь, принесло в такой час?

Тесса вздохнула во сне, привлекая его внимание. Она не приходила в себя с тех пор, как они вернулись после нанесения третьей метки. Сон в течение двух-трех дней после такого был для нее нормой, так что это не стало неожиданностью. Удивление вызывали лишь случайные ее мысли, которые время от времени доносились через связи.

Ты станешь началом конца.

Больше, чем просто связь.

Во всем должен быть баланс.

Баланс.

Эти мысли сопровождались смесью эмоций… смирение? Решимость? Ярость? Принятие?

Они были настолько спутаны, что он не мог разобрать их все.

Дверь закрылась, и Лука вернулся, бросив конверт Теону, после чего осторожно опустился обратно на матрас.

— Знаешь, если бы у тебя была настоящая кровать, из нее было бы легче вставать, — проворчал Теон, переворачивая конверт.

Он также злился на Луку за годы секретов, которые тот от него скрывал. Доверие давалось ему нелегко, а уж Пространственное Перемещение?

Это был серьезный секрет. Не говоря уже о чувствах Луки к Тессе и о том, что его с самого начала к ней влекло.

— Матрас побольше дал бы тот же результат, — парировал Лука и замер, когда Тесса придвинулась ближе к нему.

Теон стиснул зубы, но ничего не сказал. Он чувствовал, как все ее существо успокаивается, когда она прижимается к Луке. Он знал, как работает связь и чего она требует. А тот факт, что Луке пришлось помогать с третьей меткой, только укрепил связь между ними. Теону это не нравилось, но он пока готов был смириться, если это нужно ей. Если Аксель и Кэт правы и первые три метки вовсе не были метками Источника, возможно, есть способ разорвать эту связь. Им просто нужно выяснить происхождение этих трех меток.

Его брат почти ничего не рассказал, когда вчера вернулся в особняк, израненный и весь в крови. Им пришлось выделить ему дополнительные порции крови, а и когда он привел себя в порядок за закрытой дверью комнаты Луки, он сообщил лишь самые краткие детали:

Требование их отца.

Ножевое ранение.

Убийство Павила и Метиаса, чтобы уберечь Кэт от Юлиуса и Манселя.

Тристин, гребанный Блэкхарт, который ему помог.

И то, что он не знает, где она спрятана.

Он отпустил ее, чтобы спасти, понимая, что цена этого поступка будет ужасающей.

Если их отец и знал об этом, то пока не подавал виду. Весь вчерашний день он провел на совещаниях по поводу беспокойства граждан из-за недавних нападений, а сегодня утром должно было состояться слушание Теона.

Судя по всему, именно об этом и говорилось в конверте, если печать Деврама на обратной стороне что-то значила.

Проведя пальцем под печатью, он вскрыл конверт и достал лист бумаги. Теон быстро пробежал его глазами, и пульс участился с каждым словом.

— Они что, издеваются? — прорычал Теон, перечитывая послание.

Лука тут же насторожился и приподнялся на локтях:

— Что там?

— Это официальная повестка на сегодняшнее слушание, — огрызнулся Теон, снова вчитываясь в строки.

— Они думали, ты не явишься? В чем смысл? — спросил Лука, снова опускаясь на матрас.

— Это не для меня, — сказал Теон, отбрасывая бумагу в сторону. — Это для Тессы.

— Ты шутишь? Она же сейчас без сознания.

— Я в курсе.

Должно быть, она почувствовала его раздражение, потому что снова зашевелилась, протягивая руку к нему, хотя по-прежнему прижималась к Луке. Он подвинулся ближе, позволяя ее пальцам обхватить его бедро.

С самого начала нам было суждено уничтожить друг друга.

Эти загадочные слова снова пронеслись по связи, и он протянул руку, убирая прядь волос с ее лба.

— Ты понимаешь, что это значит? — спросил Лука, поворачиваясь набок, чтобы они могли говорить, не тревожа ее.

Так было с тех пор, как они вернулись в особняк. Кто-то из них всегда был рядом с ней, всегда касался ее, но спала она крепче всего, когда оба находились поблизости.

— У меня есть предположения, — пробормотал Теон, заложив руку за голову и закрывая глаза.

Обычно ему не требовалось столько времени на восстановление после нанесения меток. Но на этот раз он не находил себе места, переживая из-за предстоящего слушания и пытаясь придумать хоть что-то, что могло бы его спасти или изменить ситуацию.

— Собираешься ими поделиться? — раздраженно прорычал Лука.

Теон вздохнул:

— Ее не должно было здесь быть.

— Ты… Ты хочешь сказать, что думаешь, будто Авгуры правы? — потребовал ответа Лука.

Теон чувствовал, что тот готов вскочить, начать двигаться, ударить кого-нибудь. Сделать хоть что-то.

— А что, если оно верно? — сказал Теон. — Что, если они правы, и ее присутствие