Шлейф сандала - Анна Лерн

Что-то холодное коснулось моих ключиц, и я вздрогнула.

— Тише… тише, душа моя… — прошептал Давид, лаская мое ухо своим дыханием. — Это всего лишь украшение.

Я опустила голову и не смогла сдержать восхищенный возглас.

— Давид, оно прекрасно!

— Это подарок Кэто, — улыбнулся он. — А еще вот это.

Перед моими глазами появилась его раскрытая ладонь. На ней лежали серьги с голубыми камнями.

— И колье и серьги принадлежали свекрови старой Кэто. Она хочет, чтобы они теперь принадлежали тебе.

Я коснулась прохладных камней, а потом надела серьги. Они тяжелыми каплями скользнули по моей шее.

— А я хочу принадлежать тебе, — прошептала я, развязывая шнурки нижней юбки. — Навсегда.

Тонкое препятствие с тихим шорохом упала на ковер, а я тут же оказалась прижатой к сильной груди князя.

….Вьюга смешала землю с небом,

Серое небо с белым снегом.

Шел я сквозь вьюгу, шел сквозь небо,

Но до тебя я дойду все равно.

От любви моей, от любви твоей

Стал упрямей я, стал еще сильней.

Хочешь, пройду я кручей горной,

Хочешь, взлечу я к туче черной.

Тесен для сердца мир просторный,

И не умею я жить, не любя…[32]

Глава 118

Снег валил всю ночь, и казалось, будто улицы посыпаны сахарной пудрой. Все переливалось под лучами яркого солнца, превратив окружающий мир в волшебную сказку. Женщины Эристави ехали в своем экипаже по уже расчищенной улице. С самого утра по ней ездили специальные катки на конной тяге. Госпожа Хатуна смотрела в окошко, старая Кэто сидела с закрытыми глазами, словно задремав от мерных покачиваний.

А вот Нино чувствовала себя уже намного увереннее. После ужасного происшествия в оранжерее с ней никто не разговаривал. Ее никто не отчитывал, не ругал, и Нино даже начала переживать. Но потом девушка расслабилась. Что ей сделают? Да ничего. Ну, отвезут в деревню, заставят жить там некоторое время. Все равно ее нужно вывозить в свет. А это значило, что затворничество не будет долгим. Впереди рождественские балы. Пришло время быть ласковой с бабушками. Они простят.

— Бэбиа, а вы заметили, какой симпатичный воспитанник у его сиятельства? — Нино прильнула к Хатуне, ласкаясь, словно котенок. — У него очень благородное лицо. Интересно, все французы такие?

— Да, он замечательный молодой человек. Умные глаза, хорошие манеры. Он уже богат в таком молодом возрасте… Что сказать… избраннице Филиппа Леграна очень повезет, — сказала Хатуна, обнимая внучку. — Но ты ведь не просто так это говоришь, правда?

— Мы могли бы пригласить его к нам на обед, — девушка заглянула ей в глаза. — Ну, пожалуйста… Бэбиа…

Нино бросила быстрый взгляд на старую Кэто, которая сидела напротив с каменным лицом. Она никак не могла растаять! Что за характер?

— Зачем нам приглашать его? Вряд ли вы когда-то еще встретитесь, — сказала Хатуна, и девушка недоуменно хлопнула ресницами.

— Почему?

— А потому что ты уже достаточно опозорила нашу семью своим поведением. Хватит экспериментов, Нино. Филипп Легран слишком хорош для тебя. Храни его Господь от твоего внимания, — женщина все так же ласково обнимала внучку, но ее тон был более чем холодным. — Закончим этот разговор. У меня есть для тебя новость. Сегодня должна приехать твоя тетушка Нанули, если, конечно, ее не задержала в пути непогода.

— Кузина отца? — удивилась Нино, обиженно глядя на Хатуну. Ей не понравились ее слова. — Зачем она здесь?

— Что значит: зачем? — женщина строго посмотрела на внучку. — Мы приглашали ее еще в августе. Нанули гостила у наших родственников в Астрахани, а после того, как я написала ей, отправилась в Москву.

Экипаж подъехал к особняку Эристави, и Хатуна похлопала Нино по плечу.

— Она будет рада видеть тебя, дорогая.

Тетушка Нанули Кварцхелия действительно уже находилась в особняке. Ее громогласный голос было слышно по всему дому, и Нино раздраженно скривилась. Родственница всегда вела себя шумно, курила вонючий табак. Девушка немного стеснялась ее. Семья тетушки Нанули разводила овец и коров. У них было очень много земель, но они никогда не имели благородных манер. Несмотря на их богатство, Нино считала семью Кварацхелия недостойной их княжеского рода. Об этом она никому не говорила, но думала именно так. Деревенщина! Когда ей было двенадцать лет, все семейство приехало в гости, и Нино с ужасом рассматривала дочерей тетушки Нанули. Простые темные платья, гладко зачесанные волосы, бесконечная скромность с раздражающим взглядом в пол…

— Мои дорогие! — воскликнула тетушка, когда они вошли в гостиную. — Я жду вас со вчерашнего вечера! Слуги сказали мне, что вы уехали с визитом!

Женщины тепло обнялись, и даже старая Кэто повеселела.

— Мы приняли предложение графа остаться на ночь из-за непогоды, — объяснила Хатуна, морщась от дыма ее трубки. — Как ты добралась? Все хорошо? Вай-мэээ, хватит курить, Нанули! Ты похожа на паровую машину!

— Что со мной может случиться?! А курить я не брошу до гробовой доски, и ты это прекрасно знаешь! — фыркнула Нанули, поворачиваясь к Нино. — А вот и моя красавица! Ну, иди же, обними тетушку! Какая ты взрослая!

Она сжала девушку в крепких объятиях, и та выдохнула с облегчением, когда женщина оставила ее в покое. Госпожа Нанули была полной подвижной дамой чуть за шестьдесят. У нее были седые волосы, круглое лицо с ярким румянцем и рот-бутончик, в котором торчала неизменная трубка. Но впечатление эдакой тетушки-добрячки было обманчивым. Глаза Нанули выдавали ее истинную природу. Властная, требовательная, с мужским характером, она держала в руках всю свою семью, включая мужчин.

— Я очень рада видеть вас, госпожа Нанули, — с кислой миной произнесла Нино, желая побыстрее подняться в свою комнату. — Как ваше здоровье? Как дядюшка Рубен?

— Девочка моя, я переживу всех! У нас очень чистый воздух, который дарит здоровье и долголетие! Не то, что у вас в городе! Рубен выдал замуж нашу младшую Лали и теперь ждет внуков! Ему мало пятерых! Вах, какой у меня зять! Сидит в седле, как бог! — гордо заявила женщина, потрепав ее за щечку. — Ну что, ты готова поехать на родину своих предков, моя козочка?

Нино похолодела. Кровь отлила от ее лица, и она даже покачнулась от неожиданности. Ее взгляд метнулся к Кэто и Хатуне, но те бесстрастно наблюдали за происходящим. Да ведь это же их рук дело!

— Я… я… я не могу! — воскликнула девушка, пятясь от госпожи Нанули. — Я не