Шлейф сандала - Анна Лерн

Когда я объяснила портнихе, чего именно желаю, она сразу же поддержала меня, похвалив за хороший вкус. В моем свадебном платье должен быть высокий корсет, обшитый, как и рукава, широким кружевом. Высокий — значит, без декольте и с длинными рукавами, что казалось мне очень уместным в холодную погоду. Для свадебного наряда я выбрала белый королевский атлас, переливающийся матовым благородным блеском. Он нежно касался кожи и мягко струился вниз, окутывая мои бедра, словно цветок белоснежной лилии. Я не хотела чересчур пышную юбку, считая, что аккуратная выглядит намного элегантнее.

Фату мне подарил Павел Васильевич, и я сразу же влюбилась в нее. Она была из брюссельского кружева ручной работы. Нежная, практически невесомая, настоящее произведение искусства!

А дети ждали Рождества, втайне мечтая, чтобы сбылись их самые заветные желания. Им можно было только позавидовать, ведь подарки для них готовили все, включая графа.

Ранним субботним утром Прошка вбежал в дом и звонким голосом крикнул:

— Елочный базар открылся!

Машутка моментально оживилась, взглянула на меня умоляющим взглядом.

— Мамуся, можно на елочки посмотреть?

Отпускать детей одних я не хотела, поэтому мы решили пойти туда, вечером всей семьей. Для домочадцев это было настоящим развлечением и когда мы оказались на главной улице, я поняла почему. В витринах кондитерских уже стояли елки, украшенные яблоками и грушами, сахарными и шоколадными фигурками! Покрытыми сусальным золотом грецкими орехами и безумно дорогими мандаринами!

Горожане тоже украшали свои дома. Они наливали в блюдца конопляное масло, добавляли скипидар и расставляли на ровной поверхности там, где не было сильного ветра. А еще я обратила внимание, что некоторые из них связывали шнуром разноцветные бутылки и развешивали на оградах и фасадах домов.

— Зачем они это делают? — спросила я у Никиты Мартыновича, и тот удивленно посмотрел на меня.

— Да разве ты в первый раз такое видишь? — я кивнула и он объяснил: — Их зажигают с помощью специального шнура. Красиво, да мороки много. Каждое утро слугам приходится очищать бутылки от нагара, и заново заправляли их смесью!

Так вот ты, какая прародительница гирлянд!

Под пушистым снегом, медленно кружащимся под фонарями, мы дошли до елочного базара и будто оказались в настоящем лесу! Елок было так много, что рябило в глазах. Рядом с ними топтались продавцы — угрюмые мужики в тулупах с белыми от инея усами. Горели костры, прохаживался праздный народ и остро пахло свежей хвоей.

— И сколько за дерево просишь, голубчик? — дядюшка подошел к одному из продавцов. — Вот за это, самое пушистое?

— Три рубля, — ответил тот и сплюнул в снег. — Ель хорошая. Со всех боков красивая! Ровнёхонькая!

— Загнул ты, однако! — зацокал языком Тимофей Яковлевич. — Три рубля!

— Не хочешь, не бери! — обиделся тот. — Проходь мимо!

Я хотела было сказать ему, что сама расплачусь, но дядюшка удивил меня. Он достал из кармана деньги и протянул их мужику.

— Да как это не бери?! У меня детей полон дом! Вот еще двадцать копеек, пущай мальцы твои ее к самому дому принесут!

— Другое дело! А ну, Мишка, Гришка, за дело! — радостно приказал своим сыновьям мужик. — И чтоб ни одна веточка не помялась!

Машутка повизгивала от радости, бегая вокруг меня, а Прошка умчался показывать мальчишкам дорогу к нашему дому.

— Елку ведь еще и украсить надобно! — проворчала Прасковья, поглядывая на Танечку, лежащую в коляске. Ее нам подарил князь, как только установился снежный покров. Она была на полозьях. — На одни игрушки рублёв двадцать выкинуть? Дорого это!

— Орехами да яблоками украсим! — весело ответила ей Евдокия, подмигивая дядюшке. — Чево скажешь, Яковлевич?

— Как скажешь, ясочка моя, — ответил тот и мы с Акулинкой перекинулись быстрыми взглядами. О, как! Между ними что-то есть? Ну, дядюшка… Ну, жених!

Глава 121

Ель установили в гостиной, и она моментально наполнила комнату терпким ароматом смолы. Запах детства, от которого на душе становилось светло и радостно. Вскоре на ней появились румяные яблоки, пряники, сквозь которые мы продели крепкую нить, леденцы, усыпанные розовыми и белыми сахарными крупинками. В общем, все то, что я купила в кондитерской на обратном пути, пошло на украшение лесной красавицы.

Но этим дело не закончилось. Приехал Павел Васильевич и привез настоящие елочные игрушки. Он заказал их из Германии еще осенью. Это были разноцветные шары из тонкого стекла, фигурки животных, звезды и серебристые сосульки.

Дети пришли в восторг, увидев такую красоту. Машутка даже спрятала ручки за спину, боясь прикоснуться к хрупким игрушкам. Прохор же просто сел на пол и долго рассматривал их, подолгу не сводя глаз с каждой.

Нашу семью желали видеть на Рождество и в особняке графа, и, конечно же, у князя. Но я вежливо отказалась от всех предложений. Мне хотелось провести этот праздник в своем доме. Скоро я уйду отсюда навсегда. Но во мне светлым огоньком трепетало чувство привязанности к месту, приютившему всех нас.

Когда дом затих, окутанный медленно падающим снегом, я прошлась по комнатам, пробуждая в памяти картины из прошлого. С того самого момента, когда я в первый раз переступила порог старого дома. На моих глазах выступили слезы, а на губах появилась улыбка. За короткий отрезок времени здесь прошла целая жизнь со своими радостями и печалями.

Этот дом должен принадлежать Танечке. Вернее, то, что я хотела сделать на этом месте. Магазин парфюмерной продукции. Парикмахерская с аптекой тоже останутся здесь. Вот только стоило подумать об их расширении. Если купить соседний пустующий участок, то все получится. Со временем маленькая цирюльня Волкова могла превратиться в настоящий модный салон. Об этом уже пришла пора подумать, потому что клиентов у нас хоть отбавляй: иногда часы приема были расписаны на неделю вперед.

Я опустилась в кресло, глядя на посверкивающие в отблесках пламени елочные игрушки. Мне хотелось создать настоящую империю, в которой найдется место всем детям. Они должны были быть обеспечены, крепко стоять на ногах и не бояться за свое будущее.

У нас с князем тоже появятся дети, но за их будущее я не переживала. Они уже родятся с серебряной ложкой во рту. А вот то, что создано мной, должно перейти Танечке, Прохору и Машутке.

Когда в камине громко затрещало догорающее полено, рассыпаясь алыми головешками, я уже спала. Теплая темнота, пропитанная ароматом хвои, укачала меня, будто волшебная колыбельная из счастливого детства.

…Почему так холодно? Какой