Да, моя королева! Дилогия - Татьяна Ткачук

ее еще помнило руки и губы Юн Хо, жарко любившего ее, а душа трепетала от мысли, что она не поговорила бы откровенно со служанкой и могла оставить девушку одну тут, в чужом и враждебном ей месте.

А потом медленно стала проваливаться в сон. Последней связной мыслью в голове Леры было беспокойство о Юн Хо: как он добрался до казармы…

 

Я за тобой у ног твоих, как тень.

Как тонкий яркий блик,

Отброшенный заколкой на щеке –

Тебя касаться смею и не смею.

А обернешься – взглядом обожгу.

И вспомнишь, как свои кусала губы,

Поддавшись тайной ласке.

(Мара Вересень)

 

Любовь прекрасней всяких слов,

Она загладит все обиды.

Освободит от ревностных оков,

Дороги к счастью будут все открыты.

(Татьяна Сырку)

 

Глава 29

 

Лера

Утром она проснулась с дикой головной болью. В висках нещадно стучали кузнечные молоты, и пульсировал жидкий огонь, а темя болело так, что боль эта медленно, но неуклонно сползала к глазам, разрастаясь там под веками жесткими песчинками, как будто разрывавшими глазные яблоки на сотни частичек. Во рту пересохло, горло горело, а в области солнечного сплетения набухал неприятный ком, тошнотой поднимавшийся вверх. Девушка ползком поднялась с постели, подумав, что все это последствия явного недосыпа. Но ощущения были сродни тем, что наступают после развеселой ночки с алкоголем. Ее теперешнее состояние можно было смело сравнить с глубоким похмельем, хотя накануне ничего, крепче чая, девушка не пила.

Тошнота с новой силой подкатила к горлу, и Валерия поспешно поковыляла к уборной, боясь, что попросту не успеет, и ее вырвет прямо тут, в спальне.

Она успела доплестись: ноги дрожали и подгибались, так что ей пришлось придерживаться руками за стены.

«Как беременная улитка!» – мелькнула у девушки неожиданная мысль, а потом она просто рухнула на колени у ночной вазы и исторгла, кажется, все внутренности в пузатую емкость. Ее рвало долго и мучительно, в конце просто уже одной желчью, горло болело от горечи, желудок сжимался в болезненных спазмах, из глаз текли слезы, а из носа – какая-то вода.

Когда ее мучения, наконец, закончились, Лера чувствовала себя так, словно она попала в гигантскую центрифугу, которая вращала ее долго и старательно. Девушка с трудом поднялась, опираясь на колени и дрожащие от напряжения руки, и со стоном покачнулась, но все же удержала тело в вертикальном положении, но голова снова заныла, и виски прострелило вновь. Совсем не аристократично отерла рот и нос длинным рукавом чогори, морщась от гадкого привкуса во рту.

Где же все эти придворные дамы, когда они так нужны ей? И где верная Ха Юль? Или после бессонной ночи она тоже отсыпается в своей комнатёнке?

Девушка кое-как вышла из уборной и, покачиваясь, как мертвецки пьяный матрос, двинулась в сторону гостиной, надеясь встретить хотя бы кого-то из служанок.

И тут же заметила входившую в двери Ха Юль.

Та, увидев, в каком состоянии ее хозяйка, округлила глаза и кинулась к ней:

- Барышня! Что с вами?!

- Мне плохо… – прохрипела та и почувствовала, как комната вокруг нее завертелась, словно набирающая обороты детская карусель, а потом вдруг ощутила сильный удар и увидела над собой деревянный потолок.

- Госпожа!!! – глухо, как сквозь плотную завесу тумана, донесся до нее истошный крик служанки, и девушка с каким-то облегчением опустила внезапно потяжелевшие веки и со вздохом провалилась в небытие.

Лера не слышала уже, как Ха Юль метнулась сначала к ней, затормошила было, но снова вскочила и, распахнув двери, выскочила в коридор, отчаянно вопя:

- Помогите! Кто-нибудь! Сюда!

И тут же из одной из комнат выскочили придворные дамы Чон и Квон, а с улицы в коридор вломились стражники, дежурившие у входа.

Одним из них был Юн Хо. Девчонка увидела на лице ватажника такой неприкрытый страх, что подлетела к нему и затараторила:

- Скорее! Госпожа! Она там…

- Веди! – отрывисто бросил он, не замедляя хода, и девушка направилась в гостиную. Вся компания поспешила за ней.

В гостиной, увидев лежащую на полу Со Хён, Юн Хо подбежал к ней и, присев на корточки, поднял голову, найдя глазами Ха Юль:

- Что с ней?!

- Я не знаю! – заплакала служаночка. – Я вошла сюда, а она вдруг упала… И вот…

- Не реви! – рявкнул мужчина, бережно беря девушку на руки и поднимаясь вместе с ней. – Ее нужно положить на кровать!

- Да, да… – залепетала девчонка, все еще всхлипывая.

- Так веди же! – нетерпеливо приказал мужчина, обернувшись к напарнику. – Чин Гу, возвращайся на пост, я позабочусь о госпоже!

Тот кивнул и молча вышел.

- А вы! – посмотрел Юн Хо на опасливо застывших вдоль стены придворных дам. – Кто-нибудь, сходите за лекарем! Да поживее!

- Я схожу! – вызвалась дама Чон и упорхнула из гостиной.

А ватажник прошел вслед за Ха Юль в опочивальню и бережно опустил девушку на кровать поверх одеяла, которое торопливо расправила служанка.

Губы ее подрагивали, щеки были мокрыми от слез, а ресницы слиплись влажными острыми стрелками.

Юн Хо, склонившись над постелью, легонько прикоснулся пальцами к бледной щеке Со Хён, отвел кончиками пальцев прилипшую тонкую прядку от влажного от пота виска, и, вздохнув, повернулся к Ха Юль. Спросил уже другим голосом, тихим и усталым:

- Что произошло?

- Я не знаю, – покачала головой та, вытирая пальцами под глазами, из которых продолжали катиться слезы. – Госпожа спала. Я шла из своей комнаты, а когда заглянула в гостиную, то увидела ее: барышня выходила из уборной. Она выглядела ужасно!.. А потом упала, успела только сказать, что ей плохо!

- Почему? Что случилось такого, что она заболела?

- Я не знаю, клянусь… Ночью, после того, как ты… – она осеклась и, отведя глаза в сторону, продолжала с неловкостью. – Все было нормально. Мы еще поговорили с барышней… А потом она отправила меня спать… И все… Я правда ничего не знаю! – она в отчаянии заламывала руки, а Юн Хо пытался сообразить, что такого могло произойти, что его голубке так внезапно стало нехорошо.

- Ладно, – наконец, сказал он, так и не придумав сносного объяснения состоянию девушки. – Скоро придет лекарь, и мне не следует задерживаться здесь: в глазах прочих я простой стражник. А ты будь со своей госпожой и не спускай с нее глаз. Да