Да, моя королева! Дилогия - Татьяна Ткачук

А полчаса спустя со сменой караула пришел капитан, и парню пришлось уйти, хотя он готов был вечно находиться на посту, пока там жила его девочка.

Однако же, и смена караула была как нельзя кстати. Юн Хо воспользовался шансом и выпросил у капитана увольнительную, объяснив, что у него очень важное личное дело, промедление с которым может вызвать немало неприятностей.

Капитан подозрительно посмотрел на него, пожевал тонкими губами под седеющей полоской усов, но все же выдал ему пропуск, наказав строго-настрого до заката вернуться на службу.

Обрадованный парень поблагодарил «отца-командира» и, спрятав в потайной карман на поясе деревянную бирку-пропуск с иероглифом, подтверждающим законность его выхода в город, забрал своего скакуна и вскоре покидал территорию дворцового комплекса.

Первым делом он отыскал постоялый двор, который находился не слишком далеко от Кёнбоккуна, но не так уж и близко. Договорился с хозяином о том, чтобы оставить в его конюшне лошадь на некоторое время. Пообещав заплатить за содержание животного сразу же после того, как доставит его «на постой», отправился в столичный дом королевского советника.

Тот еще находился на службе во дворце, но стражники, видевшие парня «в гостях» у их хозяина, без лишних проволочек вывели из конюшни лошадь, и, взяв ее в повод, Юн Хо отправился в гостиницу, узнав перед уходом, что хозяин послезавтра уезжает в империю Мин.

Попрощавшись с воинами и поблагодарив их, Юн Хо быстро проскакал по улицам Ханяна, заехав по пути в одну из многочисленных лавок, где в течение получаса придирчиво выбирал недорогую одежду «для мальчика-подростка». Торговка, немолодая женщина с хитрым выражением в темных глазах, глядевших остро и внимательно, начала было расспрашивать, какая именно одежда требуется, в ответ получила только короткую фразу: «Добротная, чтобы было удобно в дороге». Она разложила перед мужчиной разнообразную одежду, Юн Хо выбрал два комплекта того, что, на его взгляд, должно было оказаться впору Со Хён, расплатился и попросил хорошенько все упаковать. Удобные мягкие сапожки купил уже в другой лавке, показав с помощью разведенных в стороны ладоней размер стопы девушки.

И, наконец, довольный покупками, оставил увесистый сверток с одеждой и лошадь на постоялом дворе, вручив на ее содержание хозяину увесистый мешочек с монетами (из тех, что были в седельных сумках погибшего Дон Сока), а затем только вернулся во дворец.

Он успел даже вовремя появиться перед начальством, доложив, что явился на службу, за что был с довольным хмыканьем дружески хлопнут по плечу тяжелой ладонью капитана и отправлен на ежедневную тренировку на специальную площадку. Вволю помахав мечом и знатно разогревшись, парень успел еще провести спарринг с несколькими молодыми гвардейцами, а потом капитан отправил воинов на ужин.

Под покровом ночи ему опять удалось выскользнуть из казармы, переодевшись в любимую, незаметную в темноте черную одежду. Его умненькая девочка на этот раз приглашающе оставила приоткрытым окно своей опочивальни, и он привычным уже движением взобрался внутрь.

Малышка спала, но, видимо, очень чутко, потому что проснулась и сонным голосом спросила:

- Кто здесь?

И он, сам от себя не ожидая, бросил:

- Принцесса ждет кого-то еще?

Слово за слово – они почти поссорились! Но Со Хён снова удивила его. Юн Хо в который уже раз убедился, что она гораздо рассудительнее и мудрее своего возраста – как будто в теле юной девчонки жил кто-то еще. Кто-то, гораздо старше и опытнее.

Ватажник, страшно ревновавший девушку к принцу, обвинил ее в любезничанье с наследным принцем, но его голубка в пух и прах разбила все его доводы, лишь прикоснувшись к нему своим нежным мягким телом и привстав на носочки с намерением поцеловать его.

Юн Хо слишком соскучился по ее прелестям и сорвался, не в силах сдерживаться. И снова взял ее – шутка ли, в опочивальне дворца невесты! Но и девочка тоже отвечала ему со всей страстью и жаром разбуженного для любовных утех тела!

Он ускользнул тем же путем, как тать в ночи, и, прокравшись в казарму, долго еще вспоминал, лежа на своем спальном месте, сладкие губы Со Хён, ее нежное тело, ее стоны, звучавшие до сих пор в его ушах, как самая прекрасная музыка!

А наутро случился этот кошмар. Девочке стало плохо! И он, внешне невозмутимо-спокойный, там, внутри, под этой каменной маской, метался и выл от отчаяния, не в силах помочь девушке и почти умирая от этой беспросветности. А потом, после ухода королевского лекаря, когда одна из придворных девушек вышла на террасу, направляясь куда-то, напарник ватажника, Чин Гу, неплохой вроде парень, спросил у спешившей девушки:

- Что с ее высочеством?

- Ядовитые цветы, – коротко ответила та и добавила. – Только не вздумайте болтать об этом хоть где-то, если не хотите неприятностей на свои головы!

По очереди обвела обоих мужчин суровым взглядом и убежала куда-то по одной из дорожек, пересекавших все пространство дворцовой территории.

Стражники проводили ее одинаковыми взглядами, молча переглянулись и снова застыли с ножнами на перевязи.

Но этим дело не кончилось. Около часа спустя у дворца показался женишок. Лицо его было невозмутимо. За ним, отставая на пару шагов, шагал тот же евнух, что провожал девушку, и несколько придворных дам. Ну, и, конечно, воины из личной охраны принца.

Чхонён прошел мимо охраны, не глядя на парней, и вместе с евнухом скрылся за входными дверями.

Служанки остались стоять на дорожке, ожидая своего господина.

Принц был внутри довольно долго. Внутри Юн Хо снова начала закипать ярость. Но вот наследник престола вышел, хмурясь – видимо, его не успокоил визит к невесте.

Непонятно, что выяснил для себя Чхонён, но только на следующий день стало известно, что в бессознательном состоянии невесты принца повинна его же наложница, преподнесшая девушке цветы, длительное вдыхание аромата которых действовало на организм человека, как сильнейший яд, и могло привести к смерти.

На следующий день во дворец пришли королевские дознаватели, допросившие всех придворных дам и личную служанку Со Хён.

Неизвестно, что за мысли роились в голове тупой курицы, что она решилась на это при свидетелях. Хотя придворные служанки его голубки болтали между собой тревожным шепотом, что змея клялась и божилась, что не подозревала о вредном воздействии цветов. Они якобы всегда росли на клумбах около ее ханока и никому никакого вреда не причиняли. Поэтому-де наложница из дружеского расположения к Со Хён преподнесла ей букет.

Однако девушки припомнили, что наложница несколько раз повторила, что