Да, моя королева! Дилогия - Татьяна Ткачук

цветы нужно держать в спальне, якобы они приносят спокойный и крепкий сон. Ну, еще бы! – с яростью подумал ватажник. Крепкий сон его девочке был бы обеспечен! Просто-таки мертвецкий! На что рассчитывала завистливая девица?! Хотела по-тихому устранить соперницу?! Но, насколько Юн Хо понимал, стать женой наследника ей все равно не светило – недостаточно было древности рода.

Но если принц спустит ядовитой змее это с рук – Юн Хо этого так не оставит. Он постарается как можно скорее увезти свою девочку из этого змеиного гнезда, а перед отъездом посчитается с гадиной, замыслившей дурное против его любви.

Однако ему не пришлось марать свои руки. Когда вина любовницы была доказана, ее по приказу короля Тэджона подвергли наказанию – десять ударов бамбуковыми палками – а затем отправили в ссылку в какое-то дальнее селение. И мнения принца в этот раз никто не спрашивал. Хотя Юн Хо подозревал, что вряд ли Чхонён обрадовался такому положению дел. Если он, и впрямь, что-то чувствовал к этой интриганке, то должен был расстроиться. Парни в казарме говорили, что король был в гневе на сына, вообще допустившего подобное. И ватажник был согласен с правителем: нужно уметь вовремя разобраться со своими женщинами. Хотя… о том, чтобы его нежная голубка не стала «женщиной принца», Юн Хо позаботится в ближайшее время. Только бы малышка скорее поправилась!

Со Хён пришла в себя только на третий день. Несколько раз к ней приходил королевский лекарь, да и наследничек пару раз заглядывал. Но Юн Хо к тому времени опять сменился с поста, хотя душа его рвалась обратно, к порогу любимой. Увы! Он не мог выдать себя ни перед кем, а потому, крепко сжав зубы, шагал вслед за капитаном, ставившим караульных у «дворца невесты».

 

 

Глава 31

 

Лера

Она открыла глаза и удивилась: все тело объяла странная слабость, так что не было сил пошевелить ни рукой, ни ногой. У нее ничего не болело, но, казалось, вся жизненная энергия иссякла, оставив только звенящую пустоту в голове и слабость.

Валерия чуть-чуть приоткрыла веки, скользнув зрачками по комнате – она лежала в спальне на кровати, укрытая обшитым шелком одеялом. Обстановка была ей знакома. Но почему она в постели, если в комнате светло. Наверняка сейчас стоит день.

Девушка открыла глаза полностью и перевела взгляд дальше вбок: и тотчас же увидела прислонившуюся к стене Ха Юль. Лицо девушки выглядело утомленным, под глазами залегли темные тени. Она сидела прямо на полу, точно ждала, когда же госпожа ее придет в себя.

Лера почувствовала, что во рту у нее сухо, как в раскаленной пустыне, и позвала:

- Ха Юль…

Голос звучал хрипло, словно воронье карканье, а произнесенное вслух имя как будто оцарапало горло, словно это были не слова, а колючий цветок чертополоха.

Но служаночка услышала. Она резко вскинула вверх подбородок, а потом тут же вскочила на ноги и приблизилась к кровати:

- Барышня… Хвала небесам – вы пришли в себя!

Она поправила одеяло и улыбнулась.

- Я… долго спала? – спросила все так же хрипло Валерия, и девушка спохватилась:

- Ох, подождите, барышня Со Хён! Я вам водички налью! Вот, попейте! – минуту спустя вернулась она с небольшим бокалом, полным воды. Поставив его на маленький столик сбоку кровати, помогла Лере приподняться и тут же положила ей под спину несколько подушек, придавая телу относительно вертикальное положение. Затем поднесла к губам хозяйки бокал, и Лера припала к фарфоровому краю, жадно глотая живительную жидкость.

Наконец бокал опустел, а Лера бессильно откинулась назад, на подушки.

- Ха Юль, не уходи, – почти прошептала она.

- Нет, не уйду, госпожа моя! – заверила служаночка, ставя пустой бокал на столик.

Лера слабо похлопала ладошкой по одеялу сбоку:

- Присядь сюда…

- Госпожа, не нужно! – запротестовала та, но Лера еще раз, более настойчиво постучала рукой.

Ха Юль ничего не оставалось, как выполнить приказ.

- Расскажи мне всё, – попросила Валерия.

И Ха Юль принялась говорить. И про то, как ее барышне стало плохо от запаха ядовитых цветов, и она потеряла сознание, упав прямо посреди гостиной. И про то, как Юн Хо перенес ее на кровать, а одна из девушек побежала за лекарем. И как старик рассердился, увидев злополучные цветы. Грозно ругался на придворных дам, а потом заставил их унести цветы и коробку с украшениями.

И что несколько раз приходил проведать ее наследный принц, и каждый раз был задумчив и только спрашивал Ха Юль, как себя чувствует его невеста.

- Сколько… я была без сознания? – спросила Лера.

- Так ведь уже третьи сутки пошли, госпожа…

- О-о-о…

Лера поморщилась: время утекало, как песок сквозь пальцы, им с Юн Хо надо было уезжать отсюда как можно скорее, а она валялась тут без сил и без сознания… Чертова любовница! И ладно бы ей, Лере, нужен был Чхонён!.. А то пострадала ни за что, ни про что…

- А наложница? – поинтересовалась она.

- О! – громким шепотом воскликнула девчонка. – Кажется, его величество очень сильно разгневался, потому что придворные дамы болтали, что сначала ее заперли во дворце, а потом, когда она во всем призналась, его величество приказал наказать ее бамбуковыми палками, а затем выслали в самое дальнее селение, лишив всех привилегий. Поговаривали, что вначале король вообще хотел отдать приказ казнить ее, но отец наложницы, «западный министр» Пак Ын целый день стоял на коленях на площади перед главным парадным дворцом «Кынчжончжон», надеясь вымолить прощение для своей дочери. Всезнающая дама Чон рассказала товаркам, что и его высочество попросил аудиенции у короля Тэджона и умолял его оставить в живых провинившуюся наложницу.

- Вот глупая дурочка! – прикрыла глаза ладонью Лера.

- Не дурочка, а змея подколодная! – поджала губы Ха Юль. – Ой, барышня! Вам же надо принять микстуру! Лекарь велел давать вам ее, даже когда вы были без чувств. Сказал, что это поможет быстрее выгнать яд из тела!

Она метнулась к стене, у которой стоял еще один невысокий прямоугольный столик, взяла стоявший на нем пузырек темного стекла и, налив воды в бокал, аккуратно капнула в нее несколько капель темной, почти черной жидкости.

Проследила, чтобы, больная выпила все до капли. Лера, опустив подбородок на грудь, принюхалась, поморщилась:

- Я вспотела, пока спала!

- Да, госпожа!