Да, моя королева! Дилогия - Татьяна Ткачук

это случилось с ней на второй день после того, как Лера пришла в сознание. Тогда в опочивальне почему-то никого не оказалось, а она решила пройти в уборную, чтобы сделать свои дела. Но едва поднялась на ноги, как почувствовала, что в глазах темнеет, словно внезапно наступила ночь, а комната превращается в стремительную карусель.

Неизвестно, сколько она пролежала в отключке, только очнулась Валерия от женского голоса, монотонно, на одной ноте выводящего какие-то слова – не то поет, не то воет. Прислушавшись, поняла: нет, все-таки плачет… Голос был знаком. Поднапрягшись, узнала: Ха Юль…

Она застонала протяжно, ощущая, как ноет затылок – видно, приложилась им к полу. А потом выдавила непослушными губами:

- Ха Юль… Чего ты?..

Услышав хозяйку, девчонка заголосила ещё пуще:

- Ох, барышня моя! Да что ж это делается?.. Ну, зачем вы встаете сама?.. Позвали бы нас… Мы бы тут же прибежали и помогли вам! А то вот опять ударились, наверное!

Ее строго перебил другой девичий голос – дамы Чон:

- Хватит вопить! От твоего рева у госпожи еще сильнее голова разболится! Между прочим, это ты должна была находиться у постели принцессы!

- О-о-ох… Не спорьте, девушки!.. – поморщилась Лера. – Лучше помогите… Мне нужно в уборную!..

И тут же увидела появившееся с поле ее зрения лицо дамы Квон.

- Конечно, ваше высочество, – спокойно сказала та.

И тут девушка поняла, что она снова лежит на кровати – видимо, служанки успели перенести ее с пола, куда она приземлилась:

- А как я здесь…

- Осторожненько, ваше высочество! Вот так! Давайте, спускайте ножки на пол, – ласково, как ребенку, сказала Квон, подавая Лере руку, на которую та и оперлась. – Не желаете ли потом принять ванну, госпожа?

- Да, дама Квон, хорошо бы, – облизала губы она. – И попить, пожалуйста!

Чон с быстротой молнии метнулась к стоявшему на столике фарфоровому кувшину. Девушки с двух сторон поддержали Валерию, пока та пила, а потом, так же, придерживая под локти, повели в уборную. Две других поспешили в купальню – наполнить ванну.

И вскоре она нежилась в душистой, напоенной ароматом сухих целебных трав и лепестков алых роз воде. После купания девушки организовали своей хозяйке легкий завтрак, а затем она снова вернулась в постель, утомившись и от этих несложных телодвижений.

Что характерно, за все эти дни Чхонён больше ни разу не навестил свою невесту. Видимо после того, как ему доложили, что она пришла в сознание, наследник посчитал, что теперь, раз угроза ее жизни миновала, можно не делать вид, что он беспокоится о ней. Тем более что, если он о ком-то и беспокоился, так это о своей отправленной в ссылку любовнице.

Лере же это было только на руку: видеть того, кто послужил, хоть и косвенно, причиной ее теперешнего состояния, не хотелось от слова «совсем».

Правда, и своего возлюбленного она совсем не видела в эти дни…

Королева ее тоже не теребила – наверное, хотела дать девушке время восстановиться. Поэтому лекарь ее навещал только для того, чтобы проверить общее состояние здоровья.

Так что девушка решила не дергаться понапрасну, а, действительно, соблюдать все предписания «доктора», чтобы как можно скорее вернуться к прежней норме.

Прошло еще несколько дней, когда придворные дамы, находясь в опочивальне невесты принца и развлекая ее своей болтовней, завели разговор о том, что через три дня наступит день рождения королевы Вон Ён, и по этому случаю во дворце готовится грандиозный праздник. Все слуги с ног сбивались, готовя дворец к большому приему по этому случаю.

Лера слушала, не перебивая, больше впитывая информацию. А сама подумала, что все складывается вполне удачно: этот день вполне можно было использовать для побега. Вот только не случится ли так, что королева потребует присутствия невесты сына на торжестве? И как тогда девушке выкручиваться? Хотя, если и дальше притворяться немощной, возможно, будущая свекровь не будет настаивать?.. Пару дней она чувствовала себя уже вполне сносно, но скрывала свое состояние перед придворными, притворяясь слабой и беспомощной. Лишь Ха Юль была в курсе этого притворства.

В связи с болезненным состоянием принцессы девушки теперь и ночевали во «дворце невесты», дабы быть ближе к госпоже и оказывать ей необходимую помощь. Но в этот день, после обеда, Со Хён вдруг выразила желание прогуляться по дорожкам, огибающим павильон, и вся небольшая компания, включая четверых стражников из гвардейцев, отправилась на неспешный променад. Юн Хо в это день нес службу где-то в другом месте.

Когда девушка и ее сопровождающие, обогнув угол одного из зданий, оказались на противоположной его стороне, Лера увидела небольшую ажурную беседку, находящуюся в сотне метров от главной дорожки. Узкая тропинка, с обеих сторон засаженная розовыми и малиновыми пионами и невысокими кустами шиповника, извивалась-вела прямо к беседке, маня в ее тень, создаваемую черепичной изогнутой крышей с приподнятыми вверх острыми краями. Изумрудная невысокая трава устилала землю вокруг беседки, вдающейся опорами в берег крошечного прудика, нависая над водой, в которой росли розовые лотосы.

Лере вдруг нестерпимо захотелось пройти туда и из беседки взглянуть на прудик, рассмотреть цветы, которые отсюда, издалека, казались сделанными из воска.

Девушка остановилась, раздумывая, а потом, повернувшись к слугам, негромко произнесла:

- Я хочу пройти в беседку. Подождите меня здесь!

- Но, ваше высочество, нам не положено оставлять вас! – воскликнул один из гвардейцев.

Но она прервала:

- Вы можете остаться здесь. С этого места беседка – как на ладони! Вы прекрасно будете видеть меня. Но сейчас я хочу побыть одна… Подождите меня здесь! – посмотрела она на всех поочередно, и люди просто поклонились, убедившись, что принцесса может вести себя благоразумно.

 

 

Лера медленно пошла вперед, придерживая подол юбки. День был теплый, легкий ветерок шевелил листья на шиповниковых кустиках, а цветы источали тонкий приятный аромат. Лере вдруг взгрустнулось: она вспомнила, что у их дома (старой двухэтажки из той, прежней жизни) тоже росли высокие кусты шиповника, которые летом пахли медово и сладко, привлекая многочисленных пчел и мошек.

Девушка остановилась и, наклонившись, провела рукой по цветам, прикасаясь невесомо. От этого ее движения аромат цветочных чашечек как будто усилился, сделался насыщеннее. Едва слышно вздохнув, Валерия выпрямилась во весь рост и пошла дальше. Она подошла к беседке и по трем невысоким ступенькам поднялась на дощатый пол, выложенный из нешироких ровных плашек. Прошлась по шестигранному павильончику, а затем остановилась