#НенавистьЛюбовь - Анна Джейн

— Еще какая.

— Тогда не сниму, — заявила я и не без труда напялила ему на голову ободок с черными кошачьими ушками, заставив едва ли не согнуться пополам от хохота. — Ты тоже не снимай.

— И что, — с любопытством спросил он, трогая ушки, — теперь я — котик?

Я вспомнила его татуировку с тигром и решила, что все-таки что-то кошачье в Клоуне точно есть, но говорить об этом не стала, решив, что я, вообще-то, должна оставаться холодной леди.

— Какой ты котик? — закатила я глаза. — Если только уличный, блохастый.

— Я твой котик, — добавил Даня и потрепал меня по волосам. Как раньше. Кажется, он сам не понял, зачем это сделал — просто замер, вспомнив, что мы как бы не вместе.

— У котика и зайки несовместимость, — убрала я его руку. Но, признаюсь честно, задержала пальцы на его крепком запястье. Магия его прикосновений слишком сильно действовала на меня. Очаровывала, захватывала врасплох, заставляла думать только об этом человеке. И больше ни о ком.

— Какая? Валентная? — приподнял бровь Даня.

— Что-то ты больно веселый сегодня, Матвеев, — нахмурилась я, схватила пачку с чипами и пошла дальше.

3.8

По супермаркету мы оба ходили в этих самых ушках. На нас оглядывались: одни — умиленно, другие — с недоумением. Стайка каких-то то ли первокурсниц, то ли старшеклассниц засмотрелась на Матвеева и, кажется, одна из них стала тайком снимать его на камеру, то и дело хихикая. Пока Даня стоял у полок с кофе и выбирал, что ему по душе, я неслышно подкралась к девчонкам со спины, удостоверилась, что его действительно фотографируют и восхищенно ахают, и громко заявила:

— Классный, да? Хотите, я попрошу его попозировать?

Девчонки подпрыгнули от неожиданности.

— Да нет, спасибо… Я… я просто случайно, — моментально сунув телефон в карман, стала оправдываться та, которая снимала его на камеру. — Так вышло…

— Вы подумайте, девчонки! Своей жене он точно не откажет, — заявила я и крикнула: — Даня!

Он моментально повернулся ко мне, держа в обеих руках упаковки с кофе. Я помахала ему, Матвеев улыбнулся, бросил кофе в тележку и направился в нашу сторону. Девчонки моментально исчезли — совсем смутились.

— Что такое? — спросил Даня, приблизившись.

— Да так, ничего. Разогнала твой фан-клуб, — махнула я рукой.

— А, тех девчонок? — догадался он.

— Вообще-то, они тебя фотографировали.

— Какой я классный. — Улыбочка на его лице стала самодовольной. — Ты рада, что у тебя такой крутой муж, Сергеева?

— Верещу от счастья, Матвеев. Идем дальше, — велела я, — перестань угнетать мое сознание. — И направилась к огромному кондитерскому отделу.

Даня пошел следом. Там я попыталась достать с верхней полки баночку с ореховой шоколадной пастой, но не дотянулась до нее, даже встав на цыпочки. Матвеев, оказавшийся позади меня, решил помочь — тотчас протянул руку, касаясь моей спины своей грудью, и легко достал пасту. Еще бы — такая башня!

— Держи, Даш, — вручил он мне банку, отстранившись. А в его взгляде и голосе была мягкая нежность.

— Спасибо, — тихо ответила я, понимая, как сильно хочу, чтобы он обнял меня, как раньше — одна ладонь на затылке, вторая — на талии, и согрел теплом своего тела. Я хочу почувствовать вкус его губ в ласковом неспешном поцелуе, почувствовать его запах, зарывшись носом в шею. Услышать биение сердца и частое дыхание. Понять, что он — только мой.

Я закусила губу, не осознавая, что на меня нашло.

Это было абсолютно иррациональное желание, которое возникло у полок с шоколадом, и от которого у меня вдруг слегка ослабли коленки.

— Ты в порядке? — словно что-то почувствовал Матвеев.

— Да. Идем дальше, — ответила я. И из продуктового отдела потащила его в отдел хозтоваров, зависнув у полок с бутылочками шампуней и бальзамов, затем — в отдел кухонной утвари, и напоследок — канцтоваров.

— Долго еще? — тоном мученика спросил Даня, который по магазинам предпочитал ходить быстро, не тратя время на бесполезные поиски и рассматривание этикеток.

— Не ной, — отозвалась я и минут через десять, смилостивившись, пошла к кассам.

В очереди нас приняли за парочку. Я полезла за деньгами, но Матвеев опередил меня и протянул кассиру свою карту.

— Я сама оплачу! — возмутилась я. Можно сказать, почти оскорбилась. Кассир замерла, с недоумением на нас глядя — не знала, что принять: мои купюры или его карту.

— Ты сама можешь все донести до дома, — широко улыбнулся Даня. — Плачу я.

Матвеев понравился девушке-кассиру куда больше, чем я, — она взяла его карту, а я стала бубнить о том, как сильно он меня раздражает.

— Радоваться надо, что твой парень щедрый, — назидательно сказала мне какая-то стоявшая позади женщина, от которой нестерпимо пахло терпкими восточными духами.

— Это он на людях такой щедрый, — мстительно глянув на Даню, ответила я. — А дома он с меня не только всю сумму потребует, но еще и проценты.

— Так и надо, — неожиданно поддержал меня парень из соседней очереди. — Надоело за вас, девчонки, платить.

— А потом ничего не получать, — подхватил с усмешкой его друг.

— Но этот чел явно что-то получает. Поэтому и платит.

— Еще бы не платить, —