Мертвый принц - Лизетт Маршалл

горло, прежде чем более-менее затолкать его за центральную каменную колонну, всё ещё убийство, но по крайней мере это не будет выглядеть столь явно как руническое убийство.

Лишь тогда я позволила себе приглушённо выдохнуть:

— Чёрт.

Дурлейн вовсе не заговорил, когда осел на нижнюю ступень лестницы, и это было тревожнее любой тирады проклятий, какую он мог бы выдать.

Сомнение нахлынуло.

— Если мне не стоило его убивать…

— Что? — Он резко обернулся, движение — словно хлёст кнута. — Разумеется, тебе следовало его убить, не будь нелепой. Я бы не вышел оттуда так легко, если бы не рассчитывал, что ты с ним справишься.

О.

Я не была уверена, что тревожит меня больше: то, что он возложил на меня такое безмолвное доверие, или тот факт, что я, по-видимому, достаточно похожа на него, чтобы это сработало.

— Тогда… у тебя есть какие-нибудь другие планы, что нам делать дальше?

— У меня всегда есть планы, — сказал он сквозь зубы, закрывая глаз и запрокидывая голову. — Проблема в том, что сейчас ни один из них мне совершенно не нравится. Предлагай.

— Эм. — Я оглянулась через плечо, проверяя, пуст ли по-прежнему коридор с окнами в человеческий рост. — Подождём, пока у них закончится смена, и попробуем снова? Нет, это не годится — они заметят отсутствие Бендика, если мы не вернёмся в течение часа.

— И стража у входа в туннель может рано или поздно поднять шум, — добавил Дурлейн тоном, будто ему хотелось разорвать каждого из них голыми руками. — Так что мы действуем на одолженном времени, и мы не имеем ни малейшего понятия, когда сменят тех, кто в подземельях. Никакого ожидания.

— Никакого. — Я проглотила ещё одно ругательство. — Хочешь перебить их всех и потом вскрыть замок? Допустим, мы могли бы, но вероятность, что их кто-нибудь найдёт…

— Слишком высока. Да.

— Тогда что ещё мы могли бы…

— Ну, — сказал он, будто ждал этого вопроса, — есть, конечно, вторая дверь в подземелья.

Я уставилась на него.

Он в ответ раздражённо пожал плечами, странным образом напоминая угрюмого чёрного кота, готового зашипеть, несмотря на все слои пурпурного и золотого убранства.

— Тогда почему мы вообще пытались… — начала я… и озарение пришло.

Вторая дверь. Дверь, которую я сама видела не далее как пятнадцать минут назад пожелтевшую, повреждённую и куда ближе к яме, полной голодных акул, чем мог бы желать любой здравомыслящий человек, но всё же дверь, и к тому же такая, которую не охранял ни один солдат Гарно. Если бы мы смогли выбраться наружу — если бы прошли через ядовитые испарения, если бы сумели остаться незамеченными, пока проскользнём внутрь через тот грязный маленький вход…

— О, — сказала я.

Его губы искривились.

— Да.

— У нас есть шарфы, — указала я, мысли вихрем крутились. — Мы сможем там дышать, по крайней мере. И ты мог бы вскрыть замок.

— Да, — повторил он, но счастливее от этого не выглядел.

И это было разумно. Если кто-нибудь увидит, как мы карабкаемся через эту проклятую дверь, нам конец; выдать это за невинное недоразумение не получится. С другой стороны… эти коридоры почти пусты, дверь трудно заметить даже если знаешь, где она, и с какой стати кому-то уделять особое внимание Пасти и её окрестностям в день, когда ни одного заключённого не скармливают акулам?

— Нам просто нужно как-то выбраться наружу, — сказала я, опуская весь этот ход мыслей ради практичности. — Может, я смогу прорезать дыру в одном из окон? Уруз должен…

— Это закалённое стекло, — перебил он, потирая лицо. — Оно прочное, но когда разбивается, разлетается повсюду. И в любом случае, где-то поблизости должен быть выход.

Я прищурилась.

— Должен?

— Окна снаружи на этом этаже и на следующем чистые. — Рассеянный взмах в сторону потолка. — И грязнее на верхних этажах. Я полагаю, тот, кто их моет, не приходит сюда из туннеля в этом ядовитом аду, так что, по всей видимости, дверей больше, чем мы изначально думали. Нам просто нужно их найти.

Святые бездны.

Он замечает всё?

— Значит… — сказала я, хмуро глядя на него, хотя он не встретился со мной взглядом. — Что именно мешает нам тогда осмотреть тот другой вход?

— Ты имеешь в виду, помимо акул, — огрызнулся он, — и стражи, и воздуха, который, чёрт возьми, убьёт тебя, если ты вдохнёшь?

— Ну. Да. — Я поморщилась. — Помимо этого.

— Ничего, полагаю, — признал он, поднимаясь со стоном, будто идущим из самого костного мозга. — Ладно. Пойдём искать дверь.

Мы нашли её в течение пяти минут: узкий служебный выход в дальнем конце нижнего уровня, наглухо запертый двумя цепями и тремя тяжёлыми железными замками. Рунический клинок Уруз легко перерезал первые, а на вскрытие вторых Дурлейну понадобилось около пяти минут. Безжизненное тело Бендика к тому времени ещё не было обнаружено, когда мы закрепили зачарованные шарфы на лицах, я в последний раз трижды пересчитала свои ножи, и мы выскользнули наружу, в удушливый, знойный туман.

Это было отвратительно.

Я, конечно, знала, что так и будет; я слышала истории. И всё же ощущение газообразного яда на моей коже было чем-то совершенно иным он скользил по мне, как китовый жир, облизывал мои руки, лоб и заднюю сторону шеи, словно тысяча гниющих языков. Даже сквозь руническую защиту моего шарфа воздух имел пронзительный привкус неправильности серы, гниющей плоти, с оттенком чего-то металлического, напоминающего кровь. Глаза у меня заслезились ещё до того, как я сделала десять шагов в эту миазму.

Чёрт, можно ли здесь ослепнуть?

Я сомневалась, что кто-то когда-либо выживал здесь достаточно долго, чтобы это узнать.

Мы продвигались вдоль крутого склона горы в молчании, берегя дыхание для скользкого, неровного камня и расплавленного жара, тяжело висящего в воздухе. Гора Гарно нависала над нами, невообразимо огромная на таком близком расстоянии. По другую сторону от нас не было ничего, кроме клубящегося желтовато-белого тумана, насколько хватало глаз, словно весь Сейдринн был заживо поглощён этим кипящим адом.

Вблизи театр оказался ещё больше.

Он мог бы вместить почти тысячу человек, если бы не убивал их за считанные мгновения, ряды за рядами каменных скамей, вырубленных в тёмной породе. Лишь когда я осторожно спустилась с неровного склона на самый верхний круг, я заметила, что камень покрыт скользким жёлтым налётом, словно даже сам обсидиан потел в этой удушающей жаре.

— Лучше это не трогать, — сказал позади меня Дурлейн, голос приглушён шарфом.

Я стала ступать ещё осторожнее, почти на цыпочках.

Справа от меня, в затопленном сердце театра, серые силуэты акул метались по кругу, их плавники