Игра похоти: Искушение - Хейзел Райли

в качестве внуков. Кто-то больше, кто-то меньше, — вздыхает Уран. — Я воспитывал Кроноса в дисциплине. Учила его бояться и не знать жалости. А он не сумел передать эти уроки вам. Вы постепенно начали бунтовать. Очень жаль.

Он качает головой.

— Мы могли бы совершить великие вещи.

Одного взгляда на Тимоса хватает, чтобы я испугался: ещё секунда — и он бросится через стол.

— Хотя надо признать, некоторые из вас оказались весьма полезными. Афина, — обращается он к ней, поднимая бокал. — Этот тост за тебя. За то, что на той крыше ты промахнулась и избавила нас от Афродиты, которая уже стала проблемой. Спасибо, дорогая.

Это настолько внезапно.

Настолько неожиданно.

Настолько жестоко.

За столом воцаряется ошеломлённая тишина.

Моё сердце пропускает удар, а потом начинает бешено колотиться.

Не могу поверить, что он действительно это сказал.

— Предлагаю всем вместе выпить за…

Фразу обрывает Афина: она врезается ладонями в стол и вскакивает.

Аполлон, сидящий справа, удерживает её.

Гера с другой стороны сжимает ей руку.

Спокойный, мягкий жест, который всё-таки заставляет Афину снова сесть.

Уран хихикает.

— Хорошо, не будем за это пить, понял. Тогда за семью! Семья превыше всего, верно?

Наш дед остаётся единственным, кто держит бокал поднятым, ожидая тоста, которого никто ему не подарит.

Только Рея механически повторяет его движение.

— Семья превыше всего, — произносит она.

— Мерзость, — бормочет Арес.

Допив вино, Уран издаёт довольный звук.

Затем подают закуски: классический греческий салат, маленькие пиалы с дзадзики и долмадакья — виноградными листьями, фаршированными рисом и ароматными травами. Следом почти сразу появляются основные блюда. Две формы дымящейся мусаки — запеканки из баклажанов и фарша — и пастицио, похожего на итальянскую лазанью; затем шашлычки из маринованного мяса, которые едят с соусами, — сувлаки. Есть даже клефтико, маринованная баранина.

Если я и правда умру, последний ужин обещает быть незабываемым.

— Знаете, Кронос отказывался убивать Афродиту, — снова начинает Уран, уже накладывая себе понемногу всего.

— Удивительно. Отец не хочет убивать собственную дочь, — комментирует Арес. — Настоящее безумие.

— Целый год я приказывал ему это сделать. Ставил один ультиматум за другим. Он не понимал, насколько серьёзной проблемой стало то, что она узнала о Пандоре. Бедная наивная девочка!

Он тихо смеётся.

— Пробраться в кабинет Кроноса в поисках информации и даже позволить себя поймать. Настолько безрассудные поступки поневоле заставляют усомниться в её уме.

Я сильнее сжимаю вилку. Костяшки пальцев белеют.

Хейвен слева гладит меня по спине.

— Я постоянно говорил ему, что он должен сделать это сам. Иначе займусь я, и это будет неприятно… Она умерла бы одна, а вы просто нашли бы её тело. Вы бы даже не узнали, что это моих рук дело! К счастью, Афина решила вопрос за нас.

Моя сестра не притрагивается к еде.

Сидит неподвижно, с идеально прямой спиной, опустив голову и не отрывая взгляда от пустой тарелки.

Аполлон кладёт ей салат, но она даже не моргает.

— Так ведь даже лучше вышло, ребята, — продолжает Уран. — По крайней мере, она умерла рядом с вами. Вы составили ей компанию. Надо же видеть стакан наполовину полным, верно, Хейвен?

Он подмигивает ей.

Она с силой вонзает вилку в пастицио, будто хочет причинить ему боль.

— То же самое и с дорогим Гэвином, нашим Гиперионом!

— О нет, только попробуй… — взрывается Тейя, но Рея тут же осаживает её.

— Я, конечно, мог убить его сам. Но был добр и дал детям последнюю возможность его увидеть. Ты остался с ним в комнате, Арес? Или кто-то другой из вас? Вы были рядом, пока он умирал?

Эта семья физически не способна пережить один ужин без драмы. Видимо, таков закон.

А среди его обязательных пунктов — наш всеми любимый олимпийский вид спорта: метание столовых приборов.

Нож перелетает через стол и врезается в бокал Урана, опрокидывая его.

По белой скатерти расползается пятно вина.

Уран молча смотрит на него.

— Вы какие-то нервные, да? Жаль. Я хотел устроить спокойный семейный ужин, но вы настроены слишком враждебно.

Именно его притворно-огорчённый тон окончательно меня добивает.

У моего терпения есть предел.

— Можно уже узнать, какого хуя тебе надо?

Дед хмурится, наливает себе ещё вина и невозмутимо отпивает, заставляя меня ждать ответа.

— Я всего лишь хотел, чтобы вы поняли: причина всех ваших бед — вы сами. Всё, что с вами случилось, каждая плохая вещь, каждая проблема, каждая смертельная игра… всё это ваша вина.

Арес тихо посмеивается.

— И каким образом это наша вина? — спрашивает Зевс.

Лиам рядом с ним сидит с набитым ртом, зато глаза огромные от страха.

— Вы могли подчиняться. Быть послушными детьми и внуками, прежде всего соблюдать правила Кроноса. Тогда хотя бы мне и Гее, земля ей пухом, не пришлось бы вмешиваться. Если бы вы не взбунтовались, если бы не позволяли себе так много… сейчас всё было бы иначе.

Когда Хайдес пытается возразить, я качаю головой и жестом прошу его не тратить воздух.

Бесполезно что-то объяснять такому, как Уран.

В его голове всё это нормально.

А мы заслуживаем наказания.

— Конечно, некоторые из вас справлялись куда лучше! Я ведь не собираюсь полностью вас уничтожать, умею и заслуги признавать.

О нет.

Нет.

Нет.

— Аполлон, — медленно произносит он. — Ты прекрасно работал на Кроноса во время его деловых встреч. Те женщины тебя обожали. Ты жертвовал собой ради семьи — очень благородно. Поздравляю. Ты всегда был наименее тупым.

Даже Рее с трудом удаётся удержать лицо. Она прячет ужас за бокалом вина, вцепившись в него обеими руками.

А в глазах Лав — слепая ярость.

Какая-то часть меня уверена: она способна прямо сейчас вскочить на стол, добраться до Урана и задушить его.

— Гермес, — продолжает Уран и указывает на меня вилкой.

Дожёвывает.

— Ты тоже был молодцом! Годами хранил часть Пандоры и хранишь до сих пор, даже не понимая, что именно нужно искать. Может, такая, как Афина, сразу бы догадалась и испортила мне всё веселье.

Не думаю, что когда-либо испытывал такую ярость.

Она пронизывает тело тысячью электрических разрядов.

— Спасибо, что оказался таким тупым, внучок, — заканчивает он, вытирая рот салфеткой.

— Мы закончили? Ты уже достаточно всех заебал, чтобы сегодня спокойно уснуть в своём подгузнике от недержания? — вмешивается Арес.

— Достаточно, Уран.

Рея впервые вступает в разговор — спокойно и твёрдо.

— Думаю, пора объяснить им правила на ближайшие часы и отпустить.

На мгновение я боюсь, что Урану не понравится её инициатива.

Но в конце концов он кивает.

— Ладно, ладно. Оставим этим детишкам последние мгновения покоя.

— У вас двадцать