Игра похоти: Искушение - Хейзел Райли

четыре часа свободы, — начинает Рея, обводя взглядом каждого из нас. — Двадцать четыре часа, в течение которых весь остров будет для вас безопасным местом. Настоящее перемирие, без обмана и ловушек. Можете идти куда угодно и свободно передвигаться, не опасаясь, что снайперы или сам Уран причинят вам вред.

— Где подвох? — спрашиваю я.

Уран уже закурил новую сигару и просит официантов принести десерт.

— Когда двадцать четыре часа закончатся, весь остров превратится в игровое поле — площадку для Осеннего бала. Не останется ни одного крошечного уголка, где вы будете в безопасности. Как только мои люди вас увидят, по вам сразу откроют огонь. Я и сам отправлюсь на поиски.

Я с трудом сглатываю.

В горле так пересохло, что хватаю бутылку воды и пью прямо из неё, не утруждаясь стаканом.

— Немного похоже на «Сапёра», правда? Никогда не знаешь, окажется ли под клеткой, на которую ты наступишь, мина. С островом то же самое: какие-то зоны, конечно, могут оказаться безопаснее, но рано или поздно вас всё равно заметят, — заканчивает Уран, и его лицо озаряет огромная улыбка. — Сбежать с острова нельзя. Слишком долго прятаться в одном месте тоже нельзя, иначе мы вас найдём. Вам остаётся только бежать, бежать и бежать… пока вы не устанете настолько, что сами сдадитесь.

Я ожидал чего-нибудь ужасного.

Но не настолько ужасного.

То есть мои шансы на выживание и без того казались невысокими, конечно, но…

Блядь.

— Ты не можешь так поступить! Это безумие! — орёт Тейя, вскакивая.

Мужчина за её спиной уже готов схватить её, если она сделает что-нибудь необдуманное.

— О, ещё как могу! И сделаю. Но знаете, этого можно избежать.

Он вздыхает.

— На самом деле вам не обязательно всем умирать. Всегда есть лазейка.

— Какая? — давит Аполлон, хотя по его тону кажется, что он уже догадался.

— Отдайте мне Ареса, Гермеса и Локи. Позвольте мне их убить — и остальные свободны. А если вы всё ещё питаете эту очаровательную иллюзию, будто сможете спасти всех и меня переиграть, тогда мне очень интересно посмотреть, что вы придумаете.

— Мы никогда не пожертвуем ими ради собственной жизни, — тут же отвечает Тимос.

Уран разводит руками ладонями вверх.

— Ваш выбор. Если передумаете, можете отдать их мне в любой момент до истечения двадцати четырёх часов. А если нет — наслаждайтесь ими спокойно, проживите свои долбаные сентиментальные моменты, а потом начнём нашу игру по всему острову.

Разговор прерывает светловолосый официант, подавая Урану порцию тирамису.

Тот начинает есть как ни в чём не бывало.

— Можете идти. Двадцать четыре часа начинаются…

Прямо сейчас.

Глава 56. БОГ МУЗЫКИ

В греческой мифологии Аполлон — бог музыки, которого часто изображают на горе Парнас во главе Муз. Игрой на лире он зачаровывает людей, богов и саму природу: его мелодия — не экстаз, а порядок, не порыв, а совершенство. Он — голос гармонии.

Аполлон

СЕЙЧАС я зайду в свою комнату.

Поставлю багаж.

Приму прохладный душ.

И забуду этот ужасный ужин.

Сяду. Буду вести себя спокойно. Отключу голову. Заварю себе чёртову ромашку.

Насколько вообще сложно прекратить параноить и тревожиться? Как живут нормальные люди? Почему любая ситуация, в которой я оказываюсь, тут же порождает в моей голове тысячу катастрофических сценариев?

Я захлопываю за собой дверь.

Всё. Теперь я буду спокойным, тихим и никуда не двинусь. Я справлюсь. Да. Это несложно.

Неважно, что Лав этажом выше, далеко от меня. Неважно. Я не стану представлять худшее. Не стану думать, что Уран первым возьмётся именно за неё, недооценив лишь потому, что она женщина.

В конце концов, если он хочет добраться до нас, сначала ему придётся справиться с двумя агентами ЦРУ.

И с кого ему начинать, если не с неё?

Он действительно даст нам эти часы перемирия или это очередная ловушка?

Как я могу доверять другим, если не доверяю даже самому себе?

Стоит мне взять кружку, чтобы заварить ромашку, как все благие намерения испаряются.

Я ставлю её обратно и торопливо выхожу из комнаты.

Тимос стоит там, скрестив руки на груди. Увидев меня, вскидывает бровь, затем тяжело вздыхает и кивает.

— Иди к ней, да. Здесь я сам разберусь.

Он даже не успевает договорить, а я уже в конце коридора и поднимаюсь по второму лестничному пролёту.

Стучу в первую дверь слева, надеясь, что мне не придётся обходить все комнаты, прежде чем найду Лав.

Открывает Арес — рубашка расстёгнута, ширинка на брюках тоже.

— А тебе от меня чего?

— Прежде чем открывать дверь, надо спрашивать, кто там. А если бы это был Уран с пистолетом и собирался вышибить тебе мозги?

Он забавно кривится.

— Слишком скучный способ меня убить. Через двадцать четыре часа он как минимум засунет мне в задницу фейерверк и запустит в небо.

Я так и остаюсь стоять с открытым ртом, не зная, что ответить на настолько тупую и пошлую фразу.

За его спиной на кровати сидит Хелл.

Как всегда, спасает ситуацию.

— Третья дверь справа!

Я благодарю её кивком и снова смотрю на Ареса.

— Единственное, что мне в тебе нравится, — твоя девушка.

Толкаю его назад, упираясь указательным пальцем в лоб.

— Запрись и никому не открывай.

Он закатывает глаза и захлопывает дверь, но я уже ушёл.

Считаю до пяти, прежде чем постучать в комнату Лав. Ровно столько мне нужно, чтобы приглушить тревогу и сделать вид, будто всё нормально и я вовсе не схожу с ума от беспокойства за неё.

Когда её лицо появляется передо мной, я мысленно выдыхаю с облегчением.

— Привет, — первым здороваюсь я.

Она прислоняется к косяку, скрестив руки.

— И что здесь делает самый сексуальный Лайвли?

— Проверяю, всё ли в порядке.

— Отличная отговорка, чтобы попытаться пробраться ко мне в постель.

Её ехидная улыбка мгновенно обдаёт моё лицо жаром. Ненавижу краснеть, как ребёнок, но рядом с ней совершенно не способен это контролировать. Не способен скрыть, насколько огромную власть она надо мной имеет.

И пока я смотрю на неё, позволяя себе изучать каждую прекрасную черту её лица, меня охватывает такой покой, что я почти забываю, каково это — когда тревога разрывает тебя изнутри.

Она такая красивая.

Такая совершенная.

Иногда мне кажется невозможным, что она моя.

— Ты всё ещё смотришь на меня, пуская слюни.

— Не зазнавайся, агент.

Она смешно кривит губы, и я улыбаюсь как идиот.

Но тут происходит странное.

Сквозь туман покоя и умиротворения пробивается новая мысль.

Расталкивает остальные, вырывается вперёд и начинает мучить меня, вопя в голове.

Ты стоишь здесь