Шторм ярости и мести - Мелисса Рёрих

явно раздумывая, не сказать ли что-то, и в его груди расцвела паника. Если она вдруг передумала, он не знал, как с этим справиться. Он бы остановился, конечно, но она была его. Дракон внутри него никогда не примет иного. Как и Теон. Не теперь, когда он был внутри нее, даже если он еще не закончил обряд обладания.

— Ты в порядке? — спросил он, из последних сил удерживая себя от того, чтобы не одичать и не присвоить ее силой.

Она кивнула, снова царапнув его ногтями.

— Я просто подумала… если ты всегда был моим, то, может быть, какая-то часть меня тоже всегда была твоей. Мы просто не понимали этого, потому что мы все такие… сломленные.

Она была права.

Они все были настолько сломлены, настолько непоправимо искалечены, что никто не знал, как любить правильно. Никто не знал, как выглядят здоровые отношения. В Девраме все сводилось к повышению статуса, борьбе за власть и доминированию. Сколько ты сможешь забрать у другого, отдав взамен как можно меньше. Одержимая защита иллюзий свободы при попытке закрепиться хоть где-то, чтобы почувствовать себя своим.

Здесь не было гребанного баланса.

Никогда.

Не в Девраме.

— Нам просто больше не нужно быть сломленными в одиночку, — ответил он, убирая выбившуюся прядь с ее лба.

— Никогда больше не будем одни, — согласилась она.

Он начал медленно, выходя почти полностью и плавно возвращаясь обратно. Чувствуя, как ее внутренние мышцы сжимаются, пытаясь удержать его внутри при каждом движении.

— Боги, ты такая жадная, — прошептал он, ведя губами по ее ключице вниз к груди.

— Я называю это — знать, чего я хочу, — выдохнула она, когда он захватил ее сосок в рот.

— И чего же ты хочешь? — спросил он в ее плоть.

— Тебя, — выдохнула она, и эти слова окончательно его добили.

Боги, эти слова… это ее признание его таким, какой он есть?

Все медленное и размеренное движение исчезло в миг.

Он поднялся на колени, игнорируя ее протестующий стон от потери тепла, но с этого ракурса он видел себя, входящего в ее недра. Это зрелище было эротичным, но оно также удовлетворяло что-то первобытное.

Его руки сжались на ее бедрах, он напряг поясницу, толкаясь внутрь и наружу. Он смотрел, как трахает ее, как забирает ее, делает своей.

— Тебе нравится смотреть? — спросила она тоном, выдававшим, что ей это нравится не меньше.

— Нравится ли мне видеть мой член внутри тебя? — переспросил он с недоверием. — Да, искусительница. Мне нравится видеть, как хорошо твоя киска принимает меня.

Ее бедра приподнялись, ища большего.

— Ладно, может, ты перестанешь восхищаться своими выдающимися навыками и начнешь уже дело? — выдохнула она.

Он замер, наполовину выйдя из нее.

— Твой дерзкий рот, — прорычал он, с силой вбиваясь в нее и ухмыляясь ее резкому вдоху. — Так нравится?

— Да, — прошептала она, когда он повторил это снова. — Именно так.

Лука подался вперед, накрывая ее своим телом. Тесса впилась ногтями в его спину, руки, плечи — всюду, куда могла дотянуться. Его бедра двигались быстрее, давая ей то, о чем она просила. Из-за смены угла его таз при каждом глубоком толчке задевал ее клитор. Ее всхлипы и стоны подстегивали его.

Ему не нужно было спрашивать, близко ли она. Лука чувствовал, как ее нутро начинает пульсировать вокруг него. Он не замедлился, подложив ладони ей под ягодицы, чтобы приподнять ее чуть выше. Она вздрогнула в его руках, все ее тело завибрировало от оргазма, магия вспыхнула, заставляя кожу сиять.

Но эта вспышка силы отозвалась и в нем. Черное пламя вырвалось на поверхность, лизнув ее обнаженную плоть и продлевая ее наслаждение. Еще один крик сорвался с ее губ, и этот звук вытолкнул его к собственному пределу. Он уронил голову, хрипло простонав ей в шею. Его член дернулся, изливаясь в нее, и его дракон наконец был удовлетворен… на время.

Боги, ему хотелось начать заново в ту же секунду.

Ее дыхание все еще было неровным, когда ее дрожащие пальцы запутались в его волосах.

— Лука?

Он промычал в ответ.

— Если я… ты все еще будешь…

Он приподнялся, внутренне оплакивая момент, когда его член выскользнул из нее.

— Говори мне, Тесса.

Она не смотрела на него, выпалив на одном дыхании:

— Если я исполню свое предназначение… я все еще буду твоей?

Он смотрел на нее сверху вниз. На эту женщину, которая была занозой в его заднице с того самого момента, как он ее увидел. На осторожную надежду, таящуюся в ее фиолетовых глазах. Она была полностью готова к его отказу, потому что ее отвергали всю жизнь.

Зная, что эти слова значат для нее больше, чем любые признания в любви, Лука произнес:

— Моя верность принадлежит тебе, Тесса.

Две слезы мгновенно скатились по ее щекам. Она приподнялась, обхватила его за шею и потянула обратно к себе.

Спустя несколько часов, когда она прижималась к его груди, перебирая пальцами волосы на ней и то проваливаясь в сон, то просыпаясь, он осознал, что так и не заблокировал их связь. В хаосе момента и в разгаре их близости ему это ни разу не пришло в голову. Даже когда они говорили о нем, он не подумал закрыть свои мысли от друга.

Теон чувствовал все.

Каждое прошептанное слово и каждое противоречивое чувство.

И его друг не проронил ни слова.

ГЛАВА 42. Эвиана

— Тебе нужно поторапливаться, — донесся шепот из-за двери.

— Тебе нужно заткнуться, — последовал шипящий отпор.

Эвиана сидела в кресле, склонив голову набок и наблюдая за дверью. Ее рука скользнула по краю подушки. Туда, где лежал осколок стекла на случай, если он понадобится.

Когда она услышала возню, то приободрилась, подумав, что это Тесса. Она давно ее не видела. В прошлый раз, когда та была здесь, ей внезапно стало слишком жарко, и она скинула длинное пальто. На Тессе оно смотрелось нелепо. Та была настолько миниатюрной, что подол доставал почти до лодыжек.

Но на Эвиане?

Оно доходило ей до середины икры.

Эвиана набросила его после того, как Тесса ушла. Изнанка, капюшон и манжеты были оторочены каким-то серым мехом, элегантно контрастирующим с черной тканью. Такое пальто надела бы Крессида. Экстравагантное и легкомысленное, но теплое.

Она вывернула вещь наизнанку, планируя прорезать карманы во внутренней подкладке, но обнаружила, что они там уже есть. Семь штук. Но лишь в одном что-то лежало: листок бумаги с семизначным кодом. Она понятия не имела, что он означает, но сунула его обратно, прежде чем спрятать одну из заколок-гребней в