Тень и пламя - Рина Рофи

class="p1">А я... я сижу с куском шашлыка, застывшим на полпути ко рту, и чувствую, как вселенная плавно уплывает у меня из-под ног. Всего одной фразой он, как слон в посудной лавке, вломился в нашу хрупкую паутину лжи и уничтожил ее вдребезги. Рэй, наконец, замечает присутствие других людей. Его взгляд скользит по окаменевшим лицам моих братьев, и на его собственном лице медленно проступает понимание. Ой.

И тут во мне что-то щелкает. Вся эта абсурдность ситуации — Рэй, вываливающийся как дежурный клоун, ошалевшие лица братьев, мой собственный провалившийся спектакль — накрывает меня такой волной истерического смеха, что я начинаю просто ржать. Звонко, сотрясаясь всем телом.

Кусок шашлыка вываливается у меня изо рта и с глухим шлепком падает на пол. Мне все равно.

А на Рэя, который застыл на пороге с выражением «я только что все испортил, да?» на лице, с двух сторон идут мои братья.

Макар, все еще с каменным лицом, хватает его в мертвую хватку, похожую больше на боевой захват, чем на объятие, и хрипит ему прямо в ухо:

— Поздравляю. Если твоя «забота» хоть как-то навредит моей сестре, я тебя сам кастрирую.

Марк, не отставая, с диким гиканьем вцепляется в Рэя с другой стороны, пытаясь его задушить в медвежьих объятиях:

— ДЕТИ! У НАС БУДУТ ПЛЕМЯННИКИ! Я БУДУ КРУТЕЙШИМ ДЯДЕЙ НА СВЕТЕ!

Рэй, зажатый между двумя Теневыми, один из которых угрожает ему физической расправой, а второй — душит от восторга, смотрит на меня поверх их голов. И на его лице, сквозь шок и легкую панику, медленно расползается та самая, широкая, безбашенная ухмылка.

Боже, это был настоящий треш. И я, все еще хохоча до слез, поняла, что ни за что не променяла бы этот хаос на что-либо другое.

Дана тут же подпрыгнула ко мне, вся красная и взъерошенная.

— Лиль, я честно сопротивлялась! — зашептала она, пока братья душили Рэя. — Но Макар, — она кивнула в сторону брата, который был ее парой, — залез мне в трусы! Прямо в коридоре! И обещал не высовывать руку, пока я не скажу, что происходит! А вдруг бы нас кто застал в такой позе?!

От этого нелепого, дурацкого признания я прыснула от смеха с новой силой. Слезы текли по моему лицу, и я уже не могла понять, от смеха ли или от всей этой оголтелой, сюрреалистичной радости, что заполнила комнату. Представь картину: стоишь в академическом коридоре, а из-за угла торчит рука твоего брата, засунутая в трусы твоей лучшей подруги, которая пытается сохранить наше общее секретное дно. Это был уже не просто треш. Это был какой-то священный, семейный абсурд, в котором мы все вдруг оказались соучастниками.

— Так! — мой голос, резкий и властный, прорезал хаос. Все замерли — братья, разом отпустившие Рэя, Дана, Рэй, вытирающий с лица следы борьбы. — Ни слова. Родителям. Вы меня поняли?

Я обвела их всех взглядом, в котором не осталось и следа от смеха. Была только стальная решимость.

— Иначе, — продолжила я, и каждое слово падало, как гвоздь в крышку гроба, — я уеду. Рожать. Одна. И вы не найдете меня. Никогда.

В комнате повисла гробовая тишина. Даже Марк перестал ерзать. Все уставились на меня, осознавая, что это не шутка и не угроза сгоряча. Это было обещание. Я видела, как сжались кулаки у Макара, как побледнела Дана, как у Рэя в глазах промелькнула тень паники, прежде чем они снова стали непроницаемыми.

Они поняли. Поняли, что наша общая радость — это хрупкий пузырь, который можно лопнуть одним неверным словом, одним звонком Оскару или Артуру. И что я готова на все, чтобы защитить это. Наше. Пока не придет время.

Макар первый кивнул, коротко и четко.

— Договорились.

За ним, нехотя, кивнули Марк и Дана. Рэй просто подошел и взял меня за руку, его молчание было красноречивее любых клятв. Тайна была сохранена. На время.

— Пятое апреля, — объявила я, и мой голос прозвучал четко, перекрывая напряженную тишину. — Свадьба.

Я посмотрела на их застывшие лица.

— Это — единственная новость для родителей. Ее сказать можете. Всё.

Слова повисли в воздухе, как ультиматум. Я давала им кость, которую можно было бросить нашим отцам, чтобы отвлечь их от гораздо более важной тайны. Пусть Оскар и Артур думают, что вся эта суета и секретность — из-за внезапно назначенной свадьбы. Пусть строят догадки о причинах спешки. Лишь бы никто не догадался о настоящей причине.

Макар медленно кивнул, его аналитический ум уже, должно быть, просчитывал, как лучше преподнести эту информацию.

— Пятое апреля, — повторил он, как будто записывая это в свою внутреннюю базу данных.

Марк фыркнул, но в его глазах читалось понимание.

— Ну, хоть какая-то отмазка. Сойдет.

Рэй сжал мою руку, и в его прикосновении я почувствовала и поддержку, и обещание, что он сделает эту дату настоящим событием, достойным того, чтобы служить прикрытием для нашего главного чуда.

Тайна была в безопасности. На время. А у нас был месяц, чтобы подготовиться к свадьбе и... ко всему, что будет после.

— А вы уже позвонили родителям? — спросил Марк, снова обретая свой ехидный вид.

— Не успели, — отрезал Рэй, но его взгляд был прикован ко мне, словно он ждал моего окончательного согласия.

— Ну так звоните, — фыркнул Марк. — А то еще передумаете. Опять по коридорам побегать захочется.

Я хихикнула, чувствуя, как напряжение понемногу спадает. На этот раз инициатива была за Рэем. Он достал телефон, нашел в контактах номер моего отца и, встретившись со мной взглядом, нажал на вызов.

Я придвинулась к нему ближе, чтобы слышать. Трубку взяли почти сразу.

— Артур, — ровным голосом сказал Рэй, но я слышала легкое напряжение в его голосе. — Мы с Лилей определились с датой. Пятое апреля. С той стороны наступила короткая пауза, а затем голос отца прозвучал с непривычной теплотой:

— Наконец-то. Ждали. Все будет готово. Рэй кивнул, хотя отец не мог этого видеть.

— Хорошо. Мы... мы сами все организуем. Вам нужно только прибыть.

— Как скажете, дети, — ответил Артур, и в его тоне сквозила та самая, редкая уступчивость. — Поздравляю.

Рэй поблагодарил и положил трубку. Он посмотрел на меня,