Полуночный комендантский час - Пенелопа Дуглас

Я стону, едва не запрокидывая голову.

— Каллум, я так долго не протяну.

Но он не останавливается, вбирая меня глубоко внутрь с жадностью голодного зверя.

— Малыш, — выдыхаю я, — я хочу трахаться.

Заставить его остановиться выше моих сил. Это слишком офигенно.

Он работает языком и губами, моя рука на затылке толкает его голову в ритм моим толчкам, и я чувствую, что близок к краю.

— Ох, черт.

Каждая мышца натягивается до предела, член пульсирует, а его мокрый рот сталкивает меня в пропасть.

И тут он замирает. Оргазм, на гребне которого я балансировал, резко обрывается, скатываясь глухим тяжелым камнем куда-то в живот.

Он резко выпрямляется, срывая с себя рубашку и стягивая брюки.

— Чертов ублюдок, — выдыхаю я.

Он ухмыляется, а я вцепляюсь в его загривок и рывком притягиваю к себе.

— Я хочу тебя до безумия, — говорю я ему.

Он валит меня на спину, нависая сверху.

— И смотри не кончай раньше времени, — бросает он.

Эпилог

Даллас

Четыре месяца спустя

Из телевизора в гостиной доносится рождественская музыка, а я сбрасываю одежду в прачечной и подхватываю с полки плавательные шорты.

Спасибо, Крисджен. Ну или Арасели. Стоит мне оставить здесь белье — разумеется, «случайно», — как оно тут же чудом оказывается постиранным.

— Ни у кого нет свитеров! — вопит со второго этажа Анна-Кэтрин.

На праздники мы остановились в Заливе, впереди череда вечеринок и вылазок с детьми. Анна-Кэтрин ни за что не позволит нам пропустить веселье, да и повод сделать новые кадры точно представится.

— Купим одежду на месте! — откликается Каллум, крича в окно.

Я выглядываю из-за угла, через кухню, и вижу сквозь стекло, как он стоит по пояс в бассейне. Закинув руки за бортик, он вынимает изо рта сигару, выпускает колечко дыма и стряхивает пепел в пепельницу.

— Только возьми туалетные принадлежности! — добавляет он.

— Я не собираюсь покупать нижнее белье при вас!

Я усмехаюсь про себя, затягиваю шнурок на плавках, подхватываю бутылку с двумя бокалами и выхожу на улицу.

Шагнув в мягкую ночную духоту, слышу недалекие хлопки фейерверков — наступил Сочельник.

Когда я обхожу бассейн, из-за угла дома появляется Мейкон — весь в машинном масле из гаража — и буравит Каллума тяжелым взглядом.

— И этот визг? — кивает он в сторону дома, будто Анна-Кэтрин — это игрушка, в которой застряли севшие батарейки.

Но из дома как раз возвращается его жена с почтой.

— Привыкай, — бросает она ему, выглядя потрясающе в длинном белом облегающем платье без бретелек; ее волосы собраны в высокий узел, а сама она движется легко и плавно, несмотря на аккуратный округлившийся животик. До родов еще три месяца, но у Мейкона скоро появится собственный маленький крикун.

Они оба скрываются в гараже, а я ставлю бокалы и бутылку рядом с пепельницей Каллума и ныряю в бассейн.

— Где тебя носит? — ворчит он, поднося сигару к губам.

Он сужает глаза, пытаясь изобразить строгость, но от этого мне хочется только подразнить его.

Я прижимаюсь к нему всем телом, шаря рукой у него за спиной, чтобы наполнить бокалы. На его запястье по-прежнему красуется кожаный браслет с песочными часами и змеей, но я все пытаюсь уговорить его на татуировку. Хочу, чтобы он набил наш семейный символ.

— Договаривался с ландшафтником насчет кладбища, — отвечаю я.

— Разве вы сами не ландшафтники?

Я приподнимаю бровь.

— Ты же просто умираешь от желания снова посмотреть, как я кошу лужайку, признайся?

Наконец его лицо озаряет улыбка.

— Это был лучший день в моей жизни, — тянет он. — Долгое время.

Будь я тогда парнем получше, вел бы себя с ним аккуратнее, но...

Были ли мы тогда готовы друг к другу? Сейчас о чем-то жалеть уже бессмысленно, ведь мы оказались именно там, где должны быть — счастливые. Будто всё так и было задумано с самого начала.

— Ты был такой горячий, — воркую я, вытаскивая сигару у него из пальцев. — Стоял там, выглядя как крутой парень, за которого цепляется девица, но тебе ведь нужен был я, признайся?

Я делаю затяжку, пока он дергает за цепочку у меня на шее, притягивая меня ближе.

— Тебе нравилось, что я пялюсь.

— Еще бы, блять, не нравилось.

Мы уже собираемся поцеловаться, как вдруг резкий голос прорезает тишину.

— Я не могу найти зарядку!

Инструмент с грохотом падает на бетонный пол гаража, и я морщусь. Мейкон сейчас взбесится.

— У нас есть запасные! — как можно тише отзываюсь я.

Подавшись ближе, я возвращаю всё свое внимание моему мужчине.

— Серьезно, сколько чертовых зарядок она способна потерять?

— Она в предвкушении снега, — объясняет он.

Мы везем ее в Колорадо — в Вейл — научим кататься на лыжах и коньках, кутаться в бесконечные шарфы и встречать Новый год. Уезжаем сразу после Рождества.

Я помню ту ночь, когда она говорила, что сможет уехать, как только увидит снег, но теперь она больше так не говорит. С тех пор как Анна-Кэтрин живет со мной и Каллумом, у нее не было ни единого срыва. Никто и никогда больше не посмеет ее обидеть. Теперь она чувствует себя в безопасности.

Я прижимаюсь лбом ко лбу Каллума.

— А я в предвкушении ночей.

Что-то мне подсказывает, что холод мне не зайдёт, да и манеры в этом пафосном отеле, который он забронировал, я точно растеряю, но у нас ведь будет наш собственный номер — с балконом, камином и джакузи.

Идеальное место, чтобы попросить его провести со мной всю оставшуюся жизнь.

Я притягиваю его к себе, впиваясь в его губы и обвивая руками шею. Во вкусе поцелуя чувствуется привкус сигары с мятной ноткой, его язык хозяйничает у меня во рту, выжигая все мысли, пока я не начинаю задыхаться.

Обнимая его, я прерываю поцелуй и смотрю ему в глаза, мысленно возвращаясь к нашей миссии последних пяти лет.