Антагонизм - Натали Ният

больницу. Что, если они сделают что-то плохое с моей машиной? В детективах этому множество примеров. Конечно, я понимаю, что впадаю в крайности. Хотя, какие крайности? На меня пожаловались в опеку, на моих фотографиях мне выкалывают глаза, мне звонят какие-то незнакомые люди и обзывают меня, и угрожают. "Скоро сдохнешь!" — говорят они после моего "Алло", и тут же бросают трубку. Разве это не крайности? Этим людям не терпится отобрать у меня деньги и всё, что у нас есть с Олегом. И хрен знает, на что они готовы ради этого. Вернее, на всё!

Несмотря на то, что эмоционально я была сильно вымотана этими пришедшими мне в голову неожиданными откровениями, засыпая, я была уверена в том решении, которое приняла. Да, я приняла решение. Но пока о нём никто не должен знать. Никто. Пусть все думают, что всё останется по-прежнему, я даже готова им подыграть. Им, тем, кто хочет безжалостно доконать меня, а возможно, и моего сына. Постараюсь сделать всё как можно быстрее.

Уже на следующий день я принялась действовать. Я не стала давать объявление о продаже всего своего имущества, нет, я стала договариваться об этом скрытно, насколько это было возможно. Я понимаю, что в один момент всё тайное станет явным, и мои действия тоже, но пусть этот момент настанет как можно позже.

Прошёл месяц, у меня было почти всё готово. Распроданы квартиры, магазины, машины, оформлены все необходимые бумаги. Деньги лежали на моих счетах в банке. Билеты куплены, о жилье я договорилась заранее. Через два дня мы с сыном улетаем в Уцик. Нет, не к Наде, я сняла квартиру на два месяца. Пока на два, а там будет видно. Перед этим я поговорила с мамой и со свекровью. Свекрови сказала, что не справляюсь с магазинами, с бизнесом, поэтому и продаю. Добавила, что мы скоро уедем с Олегом в другой город, будем ей часто звонить. А потом, мы подумаем, как нам поступить. Может быть, мы останемся там, может быть, нет. Хоть свекровь и ужасно расстроилась, в глубине души она понимала, что я права. За что я была ей безмерно благодарна.

— Хорошо, Линда. Главное, чтобы вам с Олежиком было удобно. Ты только позвони мне сразу.

— Конечно, обязательно.

Простились мы с лёгким сердцем.

Маме же я сказала нечто иное:

— Полетели с нами. Пожалуйста. Я не прошу тебя навсегда, на сколько хочешь: хоть на день, хоть на месяц. Просто побудем вместе, отдохнёшь. Просто отдохнёшь немного от всего. Я очень тебя прошу.

Мама вроде бы была и не против, но окончательное её решение не стало для меня неожиданностью:

— Линда, я не могу оставить их одних. Эта сволочь сразу же здесь притон устроит. И ещё сына за собой потащит.

— Мам, они уже большие.

— Нет, Линда, я не могу.

— Когда сможешь, мам, вот в любую минуту, сразу дай мне знать. Хорошо?

— Хорошо.

— Я буду присылать тебе денежку, об этом не переживай. И вот, держи, — протягиваю ей купюры.

— Спасибо, ну куда ты столько?

Прекрасно знаю, что многие из них скоро перекочуют к моему отцу и брату, они сумеют её убедить. Но так мне за неё спокойнее.

— Я тебя люблю, мамочка, — из моих глаз капают слёзы.

— Я тебя тоже, доченька.

Перед отъездом идём с Олегом на кладбище, проведать бабулю и дедулю.

— Спите спокойно, мои родные.

Потом к Егору.

— Люблю тебя, муж.

Всё семейство Елизаветы Николаевны и другие родственники долго ещё не могли успокоиться и кляли меня на чём свет стоит. Но мне было уже всё равно. Пришло время оставить их в прошлом и жить дальше.

Глава 103

Глава 103

Ещё до того как приобрести билеты в Уцик, я знала, что не останусь там надолго. Было приятно окунуться в прошлое: признание Егора, его подарок на день рождения, нашу встречу. Весь полёт я тихонечко и незаметно от сына плакала, предаваясь дорогим для меня воспоминаниям.

Но и в Светлый я тоже больше не вернусь, мы не вернёмся. Была, конечно, такая вероятность, что нам с сыном настолько понравится в Уцике, что мы купим квартиру и будем с ним тут жить-поживать. Но более вероятным было то, что мы остановимся в Уцике на время, отдохнём, подумаем, выберем тот город, где мы будем с ним жить, и поедем дальше, на своё новое место жительства.

Мы не торопились, нам некуда было спешить.

Прохладный ветерок приятно щекотал лицо, а солнышко изнеживало теплом. Мы с Олежиком возвращаемся от Нади, были у неё в гостях. Надя обрадовалась нашей встрече, долго плакала, расспрашивала о маме, о том, как умер мой муж, о том, общаемся ли мы с Вадимом.

Мы хорошо провели время, а насчёт Вадима она прекрасно всё знала сама: да, мы общались и общаемся. И я, и родители. Тася рада переезду, каждый раз не может нахвалиться на свой новый дом, машину, мебель, работу. Андрюша тоже прижился, а вот Вадим... С ним всё гораздо сложнее. Сначала, как они только приехали в Германию, он много пил, но недолго. До тех пор, пока Тася и её родственники не сказали ему, что если он и будет дальше продолжать в таком же духе, они его депортируют обратно за двадцать четыре часа. Не то чтобы он испугался, скорее разозлился, совсем пить не перестал, но теперь ведёт себя гораздо спокойнее. Тасины сёстры тоже вроде довольны, и родители. В общем, у них всё хорошо.

— А где Лилечка? — интересуюсь у Нади.

Интересно, почему она не выходит из своей комнаты, мы уже примерно час как пьём чай и общаемся.

— Она, ну... понимаешь...

— Нет, не понимаю, — недоумеваю я.

— Она приболела. Не то чтобы приболела, у неё такой характер.

Надя встала из-за стола и прикрыла дверь в коридор. Затем продолжила:

— Это я виновата, рожала, думала, для себя. Ей был нужен отец.

"Дядя Вагиф мог бы прекрасно заменить его", — чуть не слетело с моего языка.

— Она сложная, да ещё к тому же так родилась, сложный знак зодиака. И богатое воображение, учителя всегда хвалили её рассказы. Особенный характер. Не хочу понапрасну её тревожить. Пусть она сама выйдет к нам, когда захочет.

— Конечно, — поспешно соглашаюсь я, кивая головой. — Но, честно говоря, странно всё это.

Всё же, немного погодя, Лилечка соизволила почтить нас своим присутствием. С ума сойти! Что с её лицом?

— Привет, Линда, — приобняла она меня тихонько. — О, это твой сын? Хороший мальчик.

Лилечка