Мертвый принц - Лизетт Маршалл

Я оцепенело проследила за его взглядом к стене огня. К высокому, исхудавшему мужчине, появляющемуся прихрамывающей походкой из-за мерцающей завесы, окружённому солдатами в сияющих доспехах, ни короны на его длинных седых волосах, ни плаща на его тонких, острых плечах, но высокомерие, вырезанное в каждой линии его измождённого лица, было всем опознанием, которое мне было нужно.

Король Лескерон Гарно.

Его глаза тревожно бледно-фиолетовые скользнули мимо меня, мимо обожжённого тела на полу, и, наконец, остановились на неподвижной фигуре Дурлейна. Змеиная улыбка поползла по его тонким губам при этом зрелище, и на мгновение даже быстрая смерть в пламени огнерождённых показалась предпочтительнее, чем оставаться рядом с этим человеком это выражение было отвратительным настолько, что заставило меня вспомнить маслянистый туман на моей коже.

Броситься в огонь означало оставить Дурлейна разбираться с тем, что происходило, а мертвенная бледность его лица ясно говорила, что происходящее — действительно очень плохо. Он не говорил. Но его тело говорило за него: дыхание поверхностное, кулаки сжаты, челюсть напряжена так, что, казалось, может треснуть.

— Племянник. — Лескерон растянул слоги. — Я ждал, когда снова увижу тебя.

Дурлейн не двинулся.

Лескерон улыбнулся шире и снова повернулся ко мне, его взгляд скользнул вниз по моему телу, словно я была особенно красивой вазой, которую он раздумывал купить. Я стояла, парализованная. Даже не попыталась начертить знак. Жара была удушающей, почти болезненной; одним лёгким движением запястья он мог зажарить меня заживо.

— Очень хорошо, — продолжил король после этого долгого мгновения оценки, послав Дурлейну ещё одну скользкую улыбку. В мерцающем свете огня его кожа казалась почти кожистой. — Значит, ты решил соблюсти наше соглашение. Я знал, что могу рассчитывать на твою способность одуматься.

Мир вокруг меня на мгновение сбился с ритма.

Соглашение?

Было соглашение?

— Мне понадобится поправка. — Дурлейн не смотрел на меня. Его голос был сжатым хрипом, слишком быстрым, слишком напряжённым. — Если мы могли бы обсудить это наедине…

— Дур? — пискнула я.

Он оборвал себя резким вдохом.

Взгляд Лескерона снова метнулся ко мне — сиреневые глаза сузились в кратком проблеске интереса, который ощущался на моей коже как яд. Прошла вечность, прежде чем его улыбка вновь расплылась — на этот раз она выглядела искренней, в своей злобной, ликующей манере, сжимая воздух в моих лёгких.

— О. — мягкое, тянущееся мурлыканье. — О, она, разумеется, не знает.

Пальцы Дурлейна сжимались у его бока, разжимались и снова сжимались, в одном рывке от того, чтобы призвать огонь.

— Дядя, нет нужды…

— Какое соглашение? — пронзительно сказала я.

Он замер на полуслове.

Затем отвёл взгляд, кожа бледная, как мел, глаз зажмурен, словно от боли. Никакого ответа, ни единого звука.

Смех Лескерона прокатился по коридору.

— О, Дурлейн. Какую восхитительную загадку ты вновь приносишь к моему порогу. Всё дело, разумеется, в его сестре, девочка, он рассказывал тебе о своей сестре?

— Он… Да? — моё сердце сбивалось с неровного ритма. Да, и мы пришли сюда, чтобы спасти её, но ведь это было очевидно, не так ли? Как это могло быть соблюдением какого-либо соглашения, если Лескерон, по всей видимости, не хотел, чтобы её спасли? — Да, но…

— Мы заключили небольшую сделку, мой племянник и я. — В его голосе звучала напевная интонация человека, смакующего лучший ужин в году. — Я пообещал ему, что он получит свою сестру обратно, невредимой и в добром здравии. Как только он найдёт мне руническую ведьму, чтобы занять её место.

Я смотрела на него.

Смотрела. Не дышала.

Вокруг меня мир начал наклоняться по своей оси.

— Подожди, — говорил Анселет, его голос странно искажался в шуме у меня в ушах. — Подожди, Мури тоже жива?

Никто не ответил. Лескерон улыбался мне, как довольный стервятник, а Дурлейн…

Дурлейн вообще не смотрел на меня.

Занять её место.

Нет.

Он бы не стал. Не стал бы. Не Дурлейн, который держал меня на руках, когда нёс через поле лавы, который вытащил меня из ледяных вод Свалы и заставлял мыться и есть, когда у меня не было сил. Не Дурлейн, который просил меня вообще не приходить сюда, который заставил меня пообещать не…

Не чертить руны.

О, нет.

О, ад и Смерть, смилуйтесь надо мной.

— План изменился, — услышала я этот знакомый голос, резко прозвучавший, звук глох в моём сознании. Стены огня качались на краях моего зрения. — Она здесь не останется. Ты не…

— О, только не эта драма снова, мальчик. — Лескерон повернулся ко мне спиной, безрассудный, самоуверенный жест, и я не смогла бы пошевелить руками, даже если бы захотела. — Забирай свою маленькую развратницу-сестричку и радуйся, что она жива и здорова. Или ты хочешь, чтобы я пересмотрел и эту часть нашего соглашения?

Киммура.

Не принимай меня за раскаявшегося грешника, — прошипел он мне тогда.

Я бы сделал тот же выбор снова, не задумываясь ни на секунду.

Предупреждение. Это всегда было предупреждение. Не мой союзник, не мой друг. Он убил Полу и сделал бы это снова; он говорил мне об этом, а я не слушала. Я думала, что могу ему доверять, думала, что мне не нужно спрашивать, думала…

Пламя вспыхнуло, внезапно яркое, и Анселет завизжал, как перепуганная деревенская девица.

На два оглушительных удара сердца низкий коридор был заполнен только огнём, сталкивающиеся потоки врезались друг в друга в дюймах от моих ошеломлённых глаз, как реки, встречающиеся в брызжущем, пенящемся столкновении. Рядом кричали голоса. Запах обугленной ткани обрушился на меня. Жар вырвал воздух из моих лёгких или не только жар, но…

— Не смей, — прорычал Лескерон, внезапно больше не растягивая слова, и в удушающем всплеске пламя рассеялось.

Большая часть пламени.

Среди почерневших гобеленов и потрескавшихся плиток Дурлейн стоял, прижатый спиной к стене, зубы яростно стиснуты, губа вздёрнута. Вокруг его горла тонкая линия огня плясала, как петля в влажном воздухе, касаясь кожи, но ещё не сжигая.

Пока.

— Я считал тебя разумнее, — резко бросил Лескерон, направляясь к нему, нависая слишком близко к его лицу. — Пытаться использовать мой собственный огонь против меня, дерзкий маленький глупец. Если бы не щенки Эстиэн, посягающие на трон твоего отца, ты бы уже был мёртв. А теперь прими мою милость и уходи. Меллеон, удержи ведьму. С меня довольно этого фарса.

Один из солдат локтем оттолкнул Анселета, чтобы схватить меня за руку. Я должна была убить его. Один знак, одно движение пальцев. Я должна была сражаться изо всех сил. Но взгляд Дурлейна наконец встретился с моим с другой стороны коридора: широкий, дикий и отчаянный под удушающей хваткой