Печать безумных. Безымянные - Екатерина Ивановна Гичко

— Лирка, он дело говорит, — вынужденно признал Нарий. — Я сам с Ханёном пойду. Прогуляюсь с племянником. Я и болтливее тебя, и лучше остальных в обществе себя веду.

В другое бы время Ёрих возмутился, но тут только кивнул и поддакнул:

— Язык у тебе половчее. И рожа не такая подозрительная.

— Я пойду сама, — неуступчиво отозвалась Лирка.

— Ты сперва ополоснись и в порядок себя приведи, — зыркнул на неё Нарий, — а то заподозрят, что торопилась ради чего-то.

Женщина стиснула зубы, признавая правоту товарища, но отпускать Ханёна ей не хотелось.

«Брось, — неожиданно спокойно порычал Иррес. — Мелкий нравится госпоже Лоэзии. А местный кошмар не захочет её расстраивать. Если уж он ради неё на хриппуту согласился…»

Вцепившись в руку дяди, Ханён с торжеством посмотрел на маму, едва удерживаясь, чтобы язык не показать, и Нарий вместе с ним зашагал на выход.

— Чё случилось-то? — Онт бросил подозрительный взгляд на Ёриха, когда дверь закрылась. — Натворил что-то?

— Да во мне ли дело? — рыжий с досадой и сожалением отмахнулся. — Там такое семейство… Тьху! Гадюки с крыльями! А я ещё думал, чего это сиятельный с нами так коротко сошёлся? А мы-то одуваны божьи рядом с ними!

— Дядя Юдриш… — канючил Ханён, хвостиком таскаясь за снующим по гостиной оборотнем.

— Да что ж ты привязался? — не очень довольно, но беззлобно ворчал тот. — Я и не знаю, о ком ты талдычишь.

— Ну как же? — широко распахивал чёрные глазёнки мальчишка. — Худой такой дядя, недавно вышел. Он ещё улыбнулся, а у него тут, — проныра растянул пальцами рот, демонстрируя, — шупов нет.

— Каких ещё щупов? — развеселился Юдриш.

— Ханён, ну что ты пристал? — с расслабленной улыбкой, без особого энтузиазма попытался «урезонить» пацана Нарий, ради которого в гостиную Юдриш и пришёл. С угощением для гостя пришёл. — Вот любопытная мордашка. На заставе всех знал! Новый кто приезжает, мы ещё не знаем, а он всё знает.

— Ты, поди, уже в этом доме больше меня знаешь, — весело подначил насупившегося мальчишку Юдриш и для Нария: — Его даже в подвале ловили. На диво пронырливый мальчик!

— Это он от дядюшек набрался, — с горделивым достоинством отозвался вредитель.

— Я у охраны спрошу, — сердито заявил Ханён и направился к двери.

— Вот упрямый! — восхитился Юдриш.

— Пойду остановлю, — Нарий с тяжёлым вздохом поднялся и не очень-то торопливо последовал за убежавшим ребёнком.

В холле он плечом к плечу столкнулся с почти скатившейся с лестницы Лиркой.

— Где Ханён? — обеспокоенно спросила она.

— Пошёл трепать нервы дяденькам-часовым, — скучающе отозвался Нарий. — Смотрю, ему здесь почти всё позволяют. Господин Юдриш мне минут семь заливал, откуда они сегодня нашего птенца доставали. И подзатыльник он словил только за приближение к хриппуте. Я бы отшлёпал шалопая уже за ободранный куст малины.

— Да её тут много! — обиделась за сына Лирка.

— Но ему почему-то приглянулась соседская.

«Горсть ягод пожалели, жлобы!» — фыркнул Иррес.

Ну, соседская — это действительно нехорошо.

Они вместе с Нарием вышли и остановились на верхней ступеньке парадной лестницы. Под навесом в парке горели фонари, и слуги уже заканчивали накрывать стол под бдительным присмотром прямого как палка домоправителя.

— Дяденька Мариш!

Лирка и Нарий, вскинулись как псы, учуявшие матёрого волка, и напряглись.

— А тут дяденька недавно незнакомый был. Он новый слуга?

«Волчара» медленно повернул голову и надменно взглянул на наглого пацана.

— Ты уже со всеми перезнакомился, заноза. Новых слуг нет, — холодно отчеканил мужчина.

— Но дяденька был!

— Хватит меня донимать. Твоя мать вернулась, иди на ней виси.

Лирка почему-то устыдилась даже.

— С такой наглостью по жизни он не пропадёт, — впечатлённый Нарий покачал подбородком.

— Дядя Мариш, а правда, что вы самый главный разбойник в мире?

Помянув Тёмных, Лирка поторопилась спуститься.

— Нет, — ровно ответил Мариш.

— Жаль, — разочарованно протянул мальчик. — А в Салее?

— Может быть, — уклончиво ответил домоправитель. — Нам не нужно столько соуса, уберите.

— А как стать таким же, как вы?

— Тебе не надоело задавать один и тот же вопрос? — Мариш, не смотря на ребёнка, налил в один из бокалов морс и достал из кармана маленький бумажный свёрток.

Развернул его, брезгливо принюхался, даже на язык попробовал, а потом ссыпал всё в бокал и разболтал.

— Это яд? — звенящим шёпотом спросил Ханён.

Лирка невольно замедлила шаг. Домоправитель явно не собирался причинять вред её сыну и воспринимал его докучливые вопросы как комариное жужжание.

— Ага, — не стал разочаровывать ребёнка волк. И осмотрелся, видимо, выискивая жертву.

Жертва нашлась быстро. От соседнего участка, недавно приобретённого и присоединённого к дому главного придворного мага, тихо и почти незаметно шёл тот самый маг.

— Эй, иди сюда, — грубовато и едва ли не сквозь зубы позвал Мариш.

Ёрдел посмотрел на него с совершенно нечитаемым выражением лица, но всё же развернулся и приблизился. Проходя мимо Ханёна, он словно бы рефлекторно погладил просиявшего мальчишку по волосам, а затем с тем же выражением лица уставился на протянутый бокал. Но всё же принял и сделал пару глотков.

Постоял. Подумал. И выдал:

— Здесь что-то есть.

— Там яд! — радостно сообщил ему Ханён.

— Там будет яд в следующий раз, — с угрозой протянул Мариш, — если мне опять придётся встречать господина Шидая вместо тебя. Ясно? Я тебе не нянечка, чтобы следить за твоим лечением. И вообще, где ты шлялся? Что с Лоэзией?

Маг, лицо которого, похоже, вообще не было способно меняться, посмотрел в сторону дома, и через секунду в одно из открытых окон верхнего этажа вылетел возмущённый, но в то же время весёлый возглас:

— Ёрдел!

— Она в порядке, — заключил тот и залпом допил морс.

Мариш сердито зашипел, запустил пятерню в карман и, вытащив целую горсть бумажных кулёчков, впихнул их в ладонь тёмного.

— Каждый вечер. По одной, — забота о хаги явно давалась ему с огромным трудом. — Раз навязался девочке, следи за собой, чтобы не оставить её раньше времени!

— Хорошо, — покладисто кивнул Ёрдел и, всунув горсть кульков обратно в ладонь домоправителя, зашагал к дому.

Вытаращивший ему вслед глаза господин Мариш просто онемел от яростного изумления. Да, до такой наглости Ханёну ещё расти и расти.

Тот, кстати, посматривал на застывшего столбом напряжённого волка шкодливым взглядом и явно готовился спросить что-то такое, чтобы уж точно заставить того кипеть. Но в этот момент он увидел мать и поравнявшегося с ней Нария, и последний, правильно истолковав взгляд паршивца, показал ему кулак.

«Ты глянь».

Лирка вздрогнула, реагируя на Ирреса, и заозиралась. Идущего в густой тени