Брошенная драконом. Хозяюшка звериного приюта - Дита Терми

Я краснела, отводила глаза и злилась на себя за эту глупую реакцию. Он был проклятым драконом! Генералом, наводящим ужас! А я… я вела себя как девица на выданье, смущённая взглядом первого встречного мужчины.

Один раз наши взгляды встретились и застыли на несколько секунд дольше, чем следовало. В его глазах было то же самое недоумение, что и ночью, смешанное с упрямым любопытством. Я первая не выдержала и отвернулась, чувствуя, как жар разливается по щёкам.

– Концентрация, миледи, – прошипел Пэрси, проходя мимо с важным видом. – Вы же не на балу, а на рабочем месте. Хотя, судя по румянцу, атмосфера весьма… платонически накалённая.

– Замолчи, Пэрси, – буркнула я, сосредоточенно выводя светящийся контур на сломанном крыле ворона.

Когда пришло время скромного ужина – варёные коренья и немного сушёных ягод, – напряжение достигло пика.

Мы сидели за грубым столом: я, Торрин, и между нами, как живой барометр настроения, – Пэрси. Фликер дремал в камине, но его уши подрагивали, ловя каждое слово.

Торрин ел молча, его движения были экономными и точными. Я украдкой наблюдала за ним. Он держал свою деревянную миску, а его пальцы… те самые пальцы, что вчера сжимали моё запястье…

– Что-то не так? – его голос, низкий и хриплый, заставил меня вздрогнуть.

Чёрт. Я и вправду засмотрелась на генерала? Смущение достигло апогея. Захотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не быть под его внимательным взглядом.

– Всё прекрасно, – парировала я, стараясь придать голосу лёгкость. И это было очень-очень сложно. – Просто не каждый день приходится ужинать с живой легендой. Привыкаю к соседству. Надеюсь, вы не планируете съесть меня на десерт?

Он медленно поднял на меня взгляд. Уголок его рта едва дрогнул в некоем подобии усмешки. Я чуть не поперхнулась от неожиданности.

– Пока не голоден.

– О, начинается! – прошептал Пэрси, с наслаждением облизываясь. – Леди колкость против генеральского сарказма. Ставлю на леди! У неё ядовитее жало!

– А я ставлю на молчание, – прохрипел из камина Фликер, не открывая глаз. – Ибо мудрость в безмолвии, а не в перепалке двух упрямых баранов.

– Тебя не спрашивали, обугленная курица! – огрызнулся Пэрси.

– А твоё мнение, ходячий коврик, и вовсе никто не желает слышать!

Я с раздражением отодвинула тарелку. Этот дом с его обитателями начинал сводить меня с ума.

После ужина, не в силах больше выносить эту натянутую атмосферу, я с решительным видом полезла на чердак, а оттуда – на самую крышу. Ветер уже трепал мои волосы, а первые тяжёлые капли дождя зашлёпали по гнилой дранке.

– О, смотрите-ка, наша целительница решила освоить профессию кровельщика! – прокомментировал снизу Пэрси. – Интересно, она будет лечить крышу своими волшебными ручками или просто зальёт все дыры целебным светом?

Из приоткрытого окна чердака донёсся сиплый голос Фликера:

– В этом доме и так двое с ожогами на душе. Теперь, гляди, и крыша загорится от её рвения.

Я уже собралась огрызнуться, как вдруг рядом со мной, бесшумно, словно из самой тени, возник Торрин. Его лицо было невозмутимым. Он даже не взглянул на меня. Просто взял в руки огромный лист просмолённой коры, который я тщетно пыталась приладить на зияющую дыру, и одной мощным, точным движением вправил его на место. Потом другой. И ещё один.

Он работал молча, его движения были выверенными и эффективными, как у солдата, возводящего укрепление. Он не говорил ни слова, не смотрел на меня. Он стоял спиной к ветру, принимая на себя основную тяжесть набирающего силу ливня, пока я, мокрая и ошеломлённая, просто подавала ему инструменты и материалы, которые он беззвучно требовал, лишь жестом указывая на нужную вещь.

Мы чинили крышу под накрапывающим дождём – молчаливый генерал-изгой и бывшая светская львица, которую все забыли, вычеркнули из жизни. Двое проклятых, которых приютил старый, живой дом.

Глава 9. Первые союзники

– Миледи, следующая жаба, – торжественно объявил Пэрси.

Я сидела на табурете у стола и светила ладонями на больную лапу какой-то шишковатой тварюшки, похожей на жабу, которую кто-то склеил с деревом. Лапа была перекручена, кожа в трещинах, из них сочилась тёмная слизь.

– Она не жаба, – машинально возразила я, сосредоточенно направляя свет в сустав. – У неё ветка из спины растёт.

– Тем более, – важно отозвался кот, усевшись рядом с треснувшей глиняной миской и делая вид, что ведёт важнейшие записи. – Жаба с веткой – это уже повышенный тариф. Две жирные мухомыли и одна средне-толстая улитка.

– Ты ещё прейскурант на стену повесь, – фыркнула я. – «Приют живого дома. Лечение: дорого, занудно, кот в придачу».

– Ты не понимаешь тонкости финансового искусства, – оскорбился Пэрси. – Дом теперь кормит не только тебя с твоим даром, но и одного прожорливого генерала. Который, между прочим, может съесть полболота за один перекус. Нам нужно расширять доходы.

Я невольно бросила взгляд в угол.

Торрин стоял там, в своей любимой тени, как всегда, спиной к стене. Руки скрещены на груди, а глаза – тёмные и внимательные. Его присутствие я теперь чувствовала даже затылком. Как будто в доме появилась ещё одна печь, которая не гудела, но грела воздух вокруг.

Он делал вид, что ему всё равно. Но я уже знала: он замечает всё. Каждую тварь, каждый мой вздох, каждый блик огня из камина.

Жаба-ветка тихо квакнула, перевела на меня мутные глаза, и я поспешно сосредоточилась на деле.

Тёплый свет пошёл в лапу, вязкая боль отступила. Через пару мгновений странная тварь уже бодро оттолкнулась от стола и соскочила, подпрыгнув даже выше, чем положено существу такой формы.

– Готово, – выдохнула я, вытирая вспотевший лоб рукавом. – Следующий.

– Так и запишем, – важно протянул Пэрси. – «Жаба ветвистая: довольна, расплатилась корнем сладкого тростника».

Сверху из очага недовольно хмыкнул Фликер:

– А мне, значит, ничего. Я тут, между прочим, душой дома служу, а меня не кормят.

– Ты огнем питаешься, не жалуйся, – отмахнулась я.

Первые пациенты наконец разошлись, и в доме чуть притихло. После ночной починки крыши и странного «перемирия» с Торрином на душе тоже было удивительно тихо.

Не спокойно, нет. Но... как-то уютнее, что ли.

Но долго этим приятным мирным состоянием мне наслаждаться не пришлось. Как только всё вроде бы вошло в привычную колею, дверь вдруг рывком распахнулась.

Не аккуратно и