Брошенная драконом. Хозяюшка звериного приюта - Дита Терми

Он вздрогнул. И перехватил моё запястье.

Глава 8. Тихое перемирие

Его пальцы сомкнулись вокруг моего запястья, но на этот раз в его хватке не было угрозы. Была… странная напряжённая осторожность, будто он боялся сломать меня.

Его кожа была шершавой, как старая кора, но прикосновение – обжигающе тёплым. И по какой-то непонятной причине, я не торопилась забирать свою руку или что-то говорить.

Воздух вокруг нас, казалось, сгустился, замер, и я не могла даже вдохнуть полной грудью. У меня перехватило дыхание. Я просто смотрела на этого дракона, на его тёмные глаза, на жёсткий изгиб губ, не в силах пошевелиться, словно меня пригвоздило к земле невидимой цепью.

– Не надо, – его голос прозвучал приглушенно, почти шёпотом, но с той самой стальной ноткой, что заставляла повиноваться.

– Прости, – выдохнула я.

Попыталась отдернуть руку, но он не отпускал. Его хватка не усилилась, но и не ослабла. Он просто продолжал меня держать. Его большой палец лежал на моём пульсе, и я чувствовала, как бешено бьётся под его кожей моё сердце.

К щекам хлынула кровь, оставляя за собой жаркий след, и я невольно, стыдливо облизала пересохшие губы, ощущая их солоноватый, тревожный вкус.

А потом… потом он медленно, почти задумчиво, провёл большим пальцем по внутренней стороне запястья. Это было не просто прикосновение, а медленное, мучительное исследование. Нежный, едва заметный жест, контрастирующий с его грубой кожей и силой.

Он водил им по тонкой коже, словно читая невидимые письмена, и по моему телу побежали мурашки. Я затрепетала, смущённая до глубины души и сбитая с толку этим неожиданным, почти интимным касанием.

Наши взгляды встретились. В его глазах не было ни гнева, ни привычной мне ледяной стены. Там плескалось что-то сложное. Он смотрел на меня так, будто видел не просто женщину, а загадку, которую не мог разрешить.

– Как тебя зовут? – выдохнула я, глядя на него.

Мне нужно было хоть что-то, какое-то слово, чтобы обозначить этого загадочного, невыносимого дракона в своей жизни. Нельзя ведь его про себя постоянно именовать наглецом, эгоистом, постояльцем…

Кто он? Жгучее любопытство охватило меня всю, затмевая осторожность.

Он посмотрел на наши соединённые руки, потом снова на моё лицо, и его взгляд на мгновение смягчился, стал почти… человечным. В его глазах мелькнула тень, что-то похожее на боль или насмешку над самим собой. Как будто он на мгновение забыл, кто он, или, наоборот, слишком хорошо это помнил.

Затем он разжал пальцы. Медленно, нехотя убрал свою руку, будто ему пришлось прилагать усилия, чтобы отпустить.

– Тебе это не нужно знать, – сказал он холодно.

Дракон отступил на шаг, возвращаясь в свою неприступную крепость. Развернулся и пошёл к дому. И по мере его движения огромные крылья за его спиной начали таять в воздухе. По кожистым мембранам пробежала дрожь, они стали прозрачными, растворяясь, как дым, пока от них не осталось и следа.

Он принял окончательно человеческую форму.

Я стояла на месте у границы, всё ещё чувствуя жгучий след его пальцев на запястье, ощущение его тепла и шершавости на коже. Никак не могла взять свои мысли под контроль. Они скакали в голове, не формулируясь ни во что адекватное.

Лишь только в сердце растекалось какое-то непонятное тепло, а щёки продолжали полыхать огнями.

И тут на крыльцо вышел Пэрси, зевая. Глянул на меня, потом на дверь, где только что скрылся дракон, и закатил глаза.

– Ну что, закончили свои ночные… эти… переговоры? – он потянулся, изгибаясь дугой. – Наш великий и ужасный генерал Торрин наконец-то снизошёл до того, чтобы спрятать свои самые эффектные аксессуары. Экономит пространство, что ли?

Я застыла, сердце упало куда-то в пятки и там забилось мелкой дрожью.

Что? Быть этого не может! Боги, как же так?

– Генерал? – переспросила я, не веря своим ушам. Во рту мгновенно пересохло, и я прохрипела: – Торрин? Тот самый… проклятый?

– Ну, тот самый, чьё имя все здесь шепчут, а матери пугают непослушных детёнышей, – равнодушно подтвердил кот, усаживаясь и принимаясь вылизывать лапу. – Да, миледи, вы умудрились подобрать и отмыть самого знаменитого изгоя Гибельных земель. Поздравляю. Теперь у нас в резидентстве не просто дракон, а легенда с трагическим прошлым и скверным характером. Гораздо интереснее, согласитесь.

Я медленно прошла вперёд и опустилась на ступеньки крыльца, не в силах оторвать взгляд от двери, в которой он исчез. Каждый нерв в моём теле кричал от осознания.

Так вот кто он. Чудовище. Генерал. Тот, кого все боялись. Тот, кого считали проклятием. Тот, чьё имя… чьё имя шепталось с таким же ужасом, как имя самой Смерти. Палач, проклятый герой, кошмар.

А я… я была просто человеком. Бывшей женой, которую выбросили, как мусор. И я спасла того, кого все считали воплощением гибели. Ирония судьбы была настолько горькой, что я чуть не рассмеялась.

Но вместо смеха внутри поднялось что-то другое – острое, щемящее понимание. Он не просто проклятый дракон, он такой же израненный человек, как и я. Он мужчина, за плечами которого есть история.

Мы с ним были двумя сторонами одной медали. Двумя изгоями, нашедшими причудливое пристанище под крышей живого дома. И в том, как он смотрел на меня, и в том, как не хотел отпускать мою руку, было что-то странное, пугающее и… желанное.

***

Утро следующего дня не принесло покоя. Пэрси, усевшись на подоконник, многозначительно посмотрел на затянутое свинцовыми тучами небо.

– Сегодня ночью будет ливень, – объявил он. – Не просто дождик, а настоящий потоп. Крыша, ясное дело, не выдержит. Опять будет капать. На мою любимую лежанку.

– Прекрасно, – вздохнула я, глядя на потолок, где уже угадывались мрачные влажные пятна. – Мало того, что у нас дома живёт ходячая катастрофа, так ещё и небесная на подходе. Надо ремонтировать.

Весь день прошёл в странном, натянутом ритме. Во время утреннего «приёма» я лечила пару чихающих болотных кикимор и ворона с треснувшим клювом. И ещё я постоянно чувствовала на себе тяжёлый взгляд.

Торрин стоял в своём привычном углу, скрестив руки, и наблюдал.

Каждый раз, когда я поднимала глаза, я ловила его взгляд. И каждый раз вспоминала ночь. Его пальцы на своём запястье. Тот медленный, почти невесомый жест его большого пальца. И то, как он не хотел меня