С топором на неприятности - Дафни Эллиот

Хлоя обожала её, а значит, Паркер явно была хороша в своём деле. У меня не было причин сомневаться.

Но мы топтались на месте уже слишком долго, и с каждым днём разочарование только росло.

Теперь, когда появилась Мила, я молился, чтобы именно она оказалась тем самым недостающим элементом, который наконец положит конец этому беспределу.

Паркер была высокой, спортивной, с тёмными волосами, собранными в хвост. Она не тратила время на церемонии и постоянно делала пометки.

Мила, неудивительно, никакого страха перед ней не испытывала. Вообще не представляю, чтобы Мила кого-то боялась. Даже в мешковатых штанах и в полубессознательном состоянии, она оставалась острой, сильной и уверенной в себе.

Паркер начала с простых вопросов, явно прицениваясь, разбирается ли Мила в том, о чём говорит. Но довольно быстро разговор перешёл в серьёзное русло.

Я наливал кофе, пока они перебрасывались репликами — Паркер допрашивала с выверенным, выученным в правоохранительных органах тоном, а Мила отвечала коротко, дерзко и по существу.

Хотя я никогда не стремился к участию в этом хаосе, теперь всё происходило у меня в гостиной.

Я старался сосредоточиться на том, что поддаётся контролю. Работал, следил за домом, занимался собой. Играл на гитаре, гулял с собакой.

Последствия преступлений моего отца казались слишком масштабными. Если бы я погрузился в них с головой, просто потерял бы себя.

Пару моих братьев были в шоке, когда отца арестовали. Ещё больше — когда выяснилось, насколько он был замешан в произошедшем, и что именно он был виновен в смерти Фрэнка Ганьона.

А я?.. Мне было просто грустно.

Мозг отказывался это принимать. Даже после того, как доказательства были на столе. Даже после его признания. Я не мог этого осознать.

Он никогда не был хорошим отцом. Даже для Гаса, которого он с детства растил как наследника. Но у него была отличная жизнь. Он управлял компанией, основанной его дедом, вместе с братом. У него было шесть сыновей. Его уважало всё сообщество.

И всё равно этого оказалось недостаточно.

У каждого из моих братьев своя версия. Гас считает, что всё из-за жадности. Оуэн уверен, что он социопат. Я сам не знаю, что думать. У меня просто нет сил копаться в его мотивах. Я лишь знал, что хочу, чтобы это закончилось.

Арест отца не стал финалом. Наоборот — он стал началом. Началом затяжного кошмара для всей нашей семьи. И с каждым днём становилось всё опаснее.

Мила рассказывала Паркер про Ape Hanger — байкерский бар, где она работала, — о людях, с которыми познакомилась, и о том, что успела увидеть. Паркер яростно строчила заметки.

— То есть ты ввалилась туда как самозваная Нэнси Дрю? — спросила Паркер.

— Именно, — спокойно ответила Мила.

Наверняка это должно было прозвучать как упрёк, но Мила, казалось, гордилась.

— Одно из главных правил в журналистике — история в людях. Всегда. Так что нужно было сблизиться с теми, кто её создаёт. Место мутное, никто ни о чём не спрашивает. Я просто держала голову ниже и наблюдала.

Паркер неопределённо хмыкнула и продолжила строчить в блокнот.

— Оттер — хозяин. Он чист, но закрывает глаза на всё, что творят его посетители. А большинство из них — не ангелы. Его сын, Рэйзор, иногда вляпывается, но серьёзным игроком не является.

— А кто игроки?

— Они называют себя синдикатом. Кто-то из них байкеры, кто-то лесорубы, кто-то — из деловой среды. Именно они гонят опиоиды из Канады. У некоторых есть одинаковые татуировки.

Глаза Паркер расширились.

— Можешь описать?

— Видела издалека. Похоже на дерево. У Рэйзора её нет — он, скорее всего, не полностью в теме. Им не доверяют. Но у тех, кто мотается в Квебек и обратно, татуировки есть. Обычно на кистях или предплечьях. Мы ездили на Зимний карнавал в Канаду с Рэйзором, пробыли там несколько недель. Тогда я и познакомилась с ребятами с той стороны.

— Ты встречалась с канадцами? — Паркер едва поспевала за своим почерком.

— Думаю, да. Бизнесом там вроде бы занимается парень по прозвищу Игл. Он говорил по-французски, я не могла разобрать, о чём. Рэйзор был просто прицепом.

Паркер сжала переносицу и зажмурилась.

— Ты вообще понимаешь, в какой опасности была, водясь с международной наркосетью?

Мила метнула в неё взгляд.

— Очень даже понимаю. Особенно после позавчерашнего — когда в меня стреляли и гнали по лесу на квадроциклах. Но я бывала в горячих точках. Умею за себя постоять.

Паркер недовольно нахмурилась.

— Ладно. Где доказательства?

— Надо вернуться за ними, — сказала Мила, опуская взгляд на стол. — Но у меня много всего: аудиозаписи, заметки, фотографии, бумажные документы.

Я всё ещё пытался уложить это в голове. Мила, или Эми, как я знал её прежде, проникла в преступную организацию и в одиночку пыталась развалить её изнутри?

Да, её смелость была впечатляющей. Но больше всего мне было за неё страшно.

Паркер подняла глаза.

— Ты не взяла всё с собой?

— Долгая история. Но я достану.

— А откуда ты знаешь, что они уже не добрались до этих материалов?

Мила усмехнулась.

— Не знаю. Но если нашли всё — я даже восхищусь. Рэйзор и его команда — далеко не гении.

Паркер снова сжала переносицу.

— Ценю твою работу как гражданского…

Мила фыркнула.

— …но пора подключать правоохранительные органы.

— Я думала, ты сама из них.

— Я прохожу проверку. Чтобы стать начальником полиции в маленьком городке, нужно пройти через кучу бюрократии. Но у меня отличные связи в ФБР.

— Как я уже говорила — ФБР скомпрометированы, — раздражённо отозвалась Мила.

— С чего ты взяла?

— Они постоянно шутили про «федерала на зарплате». И смеялись, что это самое долгое расследование в истории Бюро, потому что их человек всё тормозит.

Паркер побледнела.

ФБР давно копались в делах Hebert Timber. Были и встречи, и проверки, и визиты без предупреждения. Но так и не смогли собрать достаточно доказательств, чтобы прикрыть это всё. Единственный арест — поджигатель, который устроил пожар в нашем цехе прямо под объективами камер.

Паркер тяжело выдохнула и опустилась в кресло.

— Ты знаешь, кто это? Или можешь описать?

— Белый, лет сорока-пятидесяти. Я его видела всего раз, но записала голос на телефон. На покерной игре.

Паркер снова склонилась над блокнотом.

— Всё может быть куда серьёзнее, чем мы думали. — Она подняла на нас взгляд, ручка всё ещё продолжала бегать по строчкам. — Но если нужно, мы пока можем держать всё на местном уровне.

— А как насчёт бывшего шефа полиции? — спросила Мила. — Он постоянно захаживал в Ape Hanger.