Греческое искушение - Тина Фолсом

— Но, бабушка…

Ее отец только истощит и без того скудные запасы, вместо того чтобы внести свой вклад в их расходы на жизнь.

— Никаких но. Я уже попросила его остаться. Он придет сегодня.

Пенни вскочила на ноги, открыв рот от возмущения.

— Я хочу, чтобы он был рядом, Пенелопа. Он мой сын. Я хочу проводить с ним время, но устала от чувства, что давлю на тебя. Я хочу, чтобы ты жила своей жизнью. Хочу, чтобы ты была счастлива.

Пенни удивленно и с неверием уставилась на нее. Счастливой? Кто, черт возьми, сказал, что она не счастлива?

Глава 8

Гермес подошел к ресторану одновременно с Пенни. Она выглядела великолепно в черных льняных брюках и облегающем кашемировом свитере средиземноморского синего оттенка, который оттенял ее глаза, делая их более яркими. Казалось, она была чем-то расстроена.

К счастью, он точно знал, как это исправить.

— Добрый день, Пенни, — сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в щеку.

От нее слабо пахло гардениями, напоминая ему об обширных садах Геры на Олимпе.

Она улыбнулась ему, хотя улыбка не коснулась ее глаз.

— Как дела? — как-то натянуто спросила она.

Он положил руку ей на спину и легонько погладил, пока не почувствовал, что она немного расслабилась. Ее взгляд упал на его обувь, брови нахмурились. Он взял ее за подбородок и мягко приподнял, заставляя снова посмотреть ему в лицо.

— Надеюсь, ты проголодалась. Тут готовят прекрасную пасту карбонара.

— Умираю с голоду, — сказала она, улыбаясь.

— Выдался тяжелый день на работе?

Она кивнула.

— Наверное, можно сказать и так. Не заладился день с самого начала.

— Ну, об этом думать мы не будем. На самом деле, пока ты здесь, пока ты со мной, считай, что у тебя мини-отпуск от всего, что тебя беспокоит.

Она громко рассмеялась, словно эта идея была слишком странной, чтобы даже думать о ней.

— Прямо как сейчас, — настаивал он и снова наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. Ему было приятно чувствовать, как она реагирует на его поцелуй.

Сотрудница ресторана позвала их и отвела в кабинку у большого окна, откуда они могли наблюдать за людьми, прогуливающимися по популярному туристическому району.

Гермес заказал два бокала вина, большую тарелку пасты и два салата.

— Что думаешь о заказанном меню? — спросил он ее.

Шок от удивления отразился на ее лице.

— Прекрасно. Как так получается, что ты всегда точно знаешь, чего я хочу?

Он ухмыльнулся. Каким-то образом его чувства были настроены на нее и ее желания. Это было странное чувство, но не сказать, что оно неприятное.

— Это дар.

Гермес нагнулся через стол и провел пальцами по ее руке.

— Если бы ты могла отправиться в любую точку мира прямо сейчас, какое место ты бы выбрала?

Его ответ был очевиден: в постель… с Пенни.

— В Грецию, — без раздумий ответила она.

Он рассмеялся. По правде говоря, Греция была последней в его списке. Он бы предпочел Грецию, какой она была до того, как появились машины, самолеты, до смерти Александра Македонского.

— А почему именно туда?

— История, мифы, архитектура. Острова, шоппинг, пляжи. Что тут говорить? Я всегда была очарована этой страной.

— Понятно. Твои глаза горят, когда ты говоришь об этом. Прям чувствую твое восхищение.

— Что насчет тебя? Куда поехал бы ты? — спросила она.

Он не стал говорить то, что действительно хотел сказать, поэтому ответил вторым пунктом из своего списка.

— В Италию. Обожаю их кухню, — произнес он, улыбаясь, когда официантка принесла их заказ и поставила тарелку между ними.

Он взял вилку и ложку и накрутил на вилку спагетти, пока оно плотно не обвилось вокруг зубцов, а затем поднес к губам Пенни. Она взяла пасту в рот и закрыла глаза с выражением чистого удовольствия.

— Как вкусно. Ты был прав. Паста и правда божественна, — сказала она, улыбаясь.

— Подумал, что тебе понравится.

— Правильно подумал.

Ему стало жарко, а его член стал твердеть, когда Гермес наблюдал, как она ест, когда наблюдал за каждым проявлением восторга на ее лице. Блеск ее глаз, низкие гортанные стоны удовольствия. Пенни была страстной женщиной, и очень хотелось уложить ее на стол и заняться любовью прям здесь посреди пасты и теплых булочек. Он сдержал себя. Они не на Олимпе, где боги не обращали внимания на случайное распутство на людях.

Он коснулся ее ноги своей под столом. Он должен к ней прикоснуться. Еще раз почувствовать вкус ее губ. Он не желал сидеть здесь напротив нее, ему хотелось быть рядом. И если бы так произошло, то смог бы почувствовать ее жар, положив руку ей на бедро, он бы ласкал ее так нежно, что она бы не выдержала и, схватив его руку, положила бы ее на свое сладкое местечко, зная, какое удовольствие он мог бы ей подарить.

— Прости, что ты сказала?

Он не расслышал и слова из ее одностороннего разговора. Как он мог сконцентрироваться на ее словах, когда ее рот, который произносил эти слова, был так соблазнителен? Пухлые губы, влажные. Сексуальные.

— Я говорила о греческой мифологии. Как думаешь, люди еще верят в греческих богов?

Он уставился на нее, пытаясь собраться с мыслями.

— Почему ты спрашиваешь? — спросил он, внезапно насторожившись.

Зачем ей вспоминать о греческих богах? Почему у нее возник такой вопрос?

Она выпрямила спину, когда, как ему показалось, уловила изменение в его поведении. Она была очень внимательна к нему, и, возможно, чересчур проницательна. И он понял, что с ней надо осторожно выбирать слова.

— Мне нужно найти информацию для статьи, которую я пытаюсь написать для публикации.

— Статья, говоришь? — ухватился он.

— Да.

— О чем?

— Моя специализация — Греция. Если быть точнее, мифы древней Греции.

— А эта статья, она так важна?

Она кивнула.

— Не представляешь как. Мне нужно удивить комитет по найму в унивеситете.

— И эта вакансия так важна для тебя?

Она снова кивнула, и ее лицо внезапно стало серьезным.

— Ужасно важна.

— И ты думаешь написать что-то о верующих в нынешнее время?

Она пожала плечами.

— Почему бы и нет? Это что-то новенькое.

— Если ты сможешь найти людей, которые в них верят.

Он вкусил салат, сосредоточившись на спарже. И тут он понял, что весь салат, буквально весь, состоял из продуктов с афродизиаком.

— А чем это отличается от веры в существование пришельцев?

Гермес невольно улыбнулся. Тех, что смертные называли пришельцами, на самом деле не были пришельцами. Это