(де) Фиктивный алхимик для лаборантки - Лора Импульс

— Совпадений? — я едва не рассмеялась, хотя смех вышел горьким. — Да если бы я, и правда, работала на него, думаешь, выбрала бы такую идиотскую легенду?

Его взгляд скользнул по мне сверху вниз, оценивающе, недоверчиво. Секунду казалось, что он сейчас снова прогонит меня прочь, как в первый раз у шахты.

Его взгляд задержался на мне ещё мгновение, тяжёлый, почти прожигающий. Я уже открыла рот, чтобы выдать ещё что-нибудь едкое, но Каэр резко оборвал:

— Довольно.

Он отстранился, шагнул к массивной двери и толкнул её так, что петли жалобно скрипнули.

— Делай, что хочешь, — бросил он через плечо. — Но мой дом построен на доверии. А если у меня его нет — тебе лучше держаться подальше.

И, не дожидаясь ответа, скрылся в глубине коридора, направляясь к своей лаборатории. Дверь за ним закрылась с сухим гулким стуком, будто он поставил точку.

Я осталась посреди холла одна — с горьким осадком на языке и жгучей мыслью:

он меня боится? Или ненавидит? Может, и то, и другое.

Я постояла ещё немного в тишине холла, прислушиваясь к отдалённым звукам шагов, что растворялись где-то в глубине поместья. Потом поднялась наверх — в свою комнату.

Дверь тихо скрипнула, впуская меня внутрь. Здесь было уютнее, чем в холодных коридорах: мягкий свет лампы, чистая постель, запах сухих трав от белья. Я села на край кровати, сбросила ботинки и, не раздеваясь до конца, завалилась на подушки.

Сон накрыл неожиданно быстро. И в этом зыбком, тревожном полусне я снова оказалась там — в закопчённом сарае, полном дыма. Кур, мечущихся в панике. Вспышка света, жар. Тот самый миг, когда его взгляд стал не человеческим, а хищным, огненным, чужим.

Я зажмурилась и резко повернулась на бок, стараясь отогнать воспоминание. Но чем сильнее гнала, тем отчётливее перед глазами вставал Каэр — в своём красном плаще, в дыму, в огне. И голос внутри шептал:

он может быть милым, может казаться спокойным, но настоящая его суть — вот она. Демон. Опасность.

Ведь это мне следует его бояться!

Я вздохнула и натянула одеяло до подбородка, надеясь, что сон утащит меня подальше от этих мыслей. Но тревога так и осталась комком под сердцем.

19. Паровой монстр

На кухне пахло свежим хлебом и чем-то горьковатым — должно быть, травяным настоем. Каэр уже сидел за столом, ровно и прямо, будто не отдыхал вовсе. На нём был безупречно застёгнутый сюртук, и только лёгкая тень под глазами напоминала о бессонной ночи.

— Доброе утро, — осторожно сказала я, входя.

— Утро, — отозвался он коротко, даже не взглянув. Его внимание было приковано к бумагам, разложенным рядом с тарелкой. Он перечёркивал строчки быстрыми, чётки движениями.

Я налила себе чашку, стараясь вести себя непринуждённо, но тишина давила.

Наконец он поднял глаза. Холодные, сухие — совсем не те, что были вечером.

— Раз уж вы официально здесь хозяйка, — ответил он, снова перейдя на «вы», — начните, пожалуйста, выполнять свои обязанности. Дом пустует слишком долго. Слуги будут нужны. Счета тоже.

— Счета? — я чуть не поперхнулась.

— Дом должен функционировать, — спокойно пояснил он. — Выберите прислугу. Наладьте закупки. Это — ваша часть договора.

Я попыталась улыбнуться, хотя сердце неприятно сжалось: оттого, что он говорил так холодно, словно обо мне тут вовсе не было речи, и оттого, что эти слова звучали как приговор к чему-то очень прозаичному.

Я опустила чашку на блюдце чуть громче, чем следовало.

— Забавно, — вырвалось у меня. — Вы так уверенно распоряжаетесь моим временем… а сами-то чем займётесь? Снова закроетесь в своей лаборатории, будто меня здесь и нет?

Каэр поднял голову от бумаг. В его глазах промелькнула тень раздражения, и мне показалось, что воздух между нами стал плотнее.

— Именно, — произнёс он сухо, обрывая любое продолжение.

— И что вы там делаете? — не удержалась я, голос прозвучал резче, чем я хотела. — Сколько можно возиться с пробирками и записями?

На несколько секунд повисла тишина. Он положил перо, откинулся в кресле и посмотрел прямо в меня — так холодно и бесстрастно, что у меня по спине пробежали мурашки.

— Если вы надеялись, что наш союз даёт вам право вмешиваться в мои дела, — сказал он почти шёпотом, но от этого слова звучали опаснее, — вы ошибаетесь. В подвалах вам нечего делать. И лучше не пытайтесь спорить.

Я сглотнула и стиснула пальцы на подлокотниках, чтобы он не заметил, как они дрожат.

Каэр медленно поднялся, шагнул к дверям — и на полпути будто вспомнил что-то.

— Кстати, — бросил он через плечо, — вы сами грозились, что умеете водить самоходки. Прекрасно. В гараже стоит одна, не показывал вам, но, думаю, и сами найдёте. — Он достал связку ключей, отделил нужный и положил на стол передо мной. — Развлечёте себя делом. Дом и двор в вашем распоряжении.

Он вышел, оставив меня одну в звенящей тишине с холодным металлом ключа на ладони.

Я долго вертела ключ в руках, пытаясь решить — сунуться ли вообще в гараж. Но любопытство оказалось сильнее здравого смысла.

Скрипнув тяжёлой дверью, я вошла внутрь и замерла.

Я ожидала увидеть что-то старомодное: лакированный кузов, блестящие латунные фары, громоздкий руль и рычаги, как в музеях моего мира. Весьма похожие самоходки попадались и здесь мне на улицах города. Даже мини-паровоз с котлом, которых тоже видела парочку, я была готова принять…

Но то, что стояло передо мной, было совсем иного сорта.

Громоздкое, массивное, с толстыми броневыми панелями, оно больше походило на танк, чем на автомобиль. Высокие колёса с рифлёными шинами, огромная кабина с маленькими узкими иллюминаторами, через которые можно было разглядеть только темноту салона. На крыше торчали какие-то металлические рычаги и громоздкие детали, непонятные механизмы с трубами и вентилями.

Я подошла ближе, присела, заглянула внутрь кабины. Салон был тесным, утопленным в массивные рычаги и панели с огромным количеством шестерёнок и крутилок. По бокам тянулись толстые трубы с паром, маленькие манометры показывали давление. Электрические цепи тут тоже были. Всё казалось тяжёлым и одновременно живым — будто машина была не просто механизмом, а самим инструментом силы, готовым к действию по малейшему прикосновению.

Я отступила назад, сердце учащённо колотилось. Это была не техника, какой я привыкла управлять. И чем больше я её рассматривала, тем сильнее ощущала, что эта громада вот-вот «оживёт» — и решит, готова ли пустить меня за руль.

Сердце стучало так, будто хотело вырваться наружу, но