(де) Фиктивный алхимик для лаборантки - Лора Импульс

— Спрячьтесь, — тихо сказал он.

— Что? — я не поверила своим ушам.

— Быстро. Пока мы с вами не до конца решили, как именно вы будете себя показывать, лучше, чтобы вас здесь не видели, — голос его был низким, но в нём слышалось напряжение.

Стук повторился, громче и настойчивее.

— Но куда?.. — прошептала я.

Каэр скользнул взглядом по комнате и едва заметно кивнул в сторону ширмы у стены.

— Туда. И молчите.

Я открыла рот, чтобы возмутиться, но тут в дверь ударили так, что по комнате прокатилась дрожь.

Каэр поднялся, накинул на плечи плащ, и, уже двигаясь к двери, бросил через плечо:

— И помните, Ир'на, иногда невидимость надёжнее любых договоров.

Стук снова повторился — громкий, настойчивый, будто гость собирался вломиться, если ему не откроют.

Дверь в гостиную Каэр закрыл не полностью, потому я видела, как он откинул засов на входной и распахнул створку. Я, затаив дыхание, прижалась к щели на сгибе ширмы и смогла углядеть лишь, как в прихожую хлынул свет: на пороге стоял мужчина в бело-голубой одежде, слишком нарочито чистой для пыльной дороги. Лица было не разобрать — оно скрывалось в полумраке под широкополой шляпой.

— Каэр тал Вэл, — прозвучал холодный, уверенный голос. — Пришёл напомнить, что Совет по-прежнему сомневается в твоём праве на владения. Учитывая и твои сомнительные эксперименты…

Каэр замер в дверях, не двигаясь в сторону, словно перегородил вход.

— Совет может сомневаться сколько угодно, — ответил он сухо. — Пока бумаги на подтверждение титула не подписаны, ты здесь никто.

Гость чуть наклонил голову.

— Смело говоришь для того, кто стоит на шаткой земле.

И тут меня накрыло каким-то странным чувством: в этом голосе было что-то едва уловимо знакомое. Не интонация даже — скорее ритм слов, паузы, отточенность фраз, будто я уже слышала это когда-то… но где и при каких обстоятельствах, я вспомнить не могла.

— Это всё,

кузен

? — Каэр даже не попытался скрыть раздражение. — Тогда убирайся с

моей

земли. Вернёшься, когда у тебя будут документы, а не пустые слова.

В прихожей повисла тишина, тянувшаяся слишком долго. Наконец дверь со скрипом захлопнулась, и звук опускаемого засовa отрезал нас от нежданного гостя.

Каэр ещё какое-то время стоял неподвижно. Лишь затем он медленно выдохнул и повернулся вглубь дома.

— Можете выходить, — произнёс он ровно.

Когда шаги за дверью стихли, Каэр какое-то время стоял неподвижно, глядя в темноту коридора. Его плечи оставались напряжёнными, и только когда щёлкнул замок, он медленно выдохнул.

— Не скажете, кто это был? — не выдержала я.

— Никто, кто достоин разговоров, — ответил Каэр глухо.

Я обернулась к Каэру, когда шаги за дверью стихли, и нерешительно спросила:

— Послушайте… это был не он? Тот самый кузен, троюродный брат, про которого вы подумали, что я его служанка?

Каэр замер на мгновение, словно само слово «кузен» неприятно резануло его. Его губы скривились в усмешке, но глаза оставались холодными.

— Он, — коротко ответил он, и в голосе прозвучала сухая усталость. — Но не тратьте дыхания, Ир'на. Недостоин он даже упоминания.

— Как это — «недостоин»? — я не удержалась. — Ведь он ваша семья.

Каэр тихо усмехнулся. Усмешка была глухой и неприятной.

— Кровные узы здесь ничего не значат. Особенно, если в них больше чернил, чем крови.

Меня передёрнуло.

— Он опасен?

Каэр прищурился, и в тени его лицо стало похоже на вырезанную из камня маску.

— Опасен — слишком мягко сказано. Он привык добиваться своего любым способом. И если он улыбается тебе — значит, уже прикидывает, как удобнее воткнуть нож в спину.

Я сглотнула. Холодок прокатился по коже, хотя в комнате было тепло.

— Но если он пытается лишить вас земли, — пробормотала я, — значит, у него есть на то основания? Или доказательства?

Каэр резко стукнул по столу, и звук ударил в тишине, как выстрел.

— Не ваше дело!

Я вздрогнула от резкости тона. Внутри шевельнулась обида, но вместе с ней и какое-то странное сомнение: а вдруг всё это действительно связано с тем, что я видела? С грозой, с огнём в его глазах, с дымом и тем страшным мгновением в сарае.

— Я… я просто пытаюсь понять, — тихо возразила я. — Если он и вправду ваш противник, то не окажусь ли я случайно между вами, без права голоса?

Каэр поднял на меня взгляд. В глазах промелькнул тот же блеск, что я видела той ночью, и у меня похолодело внутри. Но он быстро опустил ресницы и почти спокойно сказал:

— Лучше не касайтесь этой темы, Ир'на. Есть вещи, которые нельзя обсуждать. Даже думать о них небезопасно.

Тон его был таким, что спорить расхотелось. Но в груди всё равно заворочалось неприятное чувство — будто меня втянули в игру, где правила известны только Каэру и его таинственному родственнику. И в этой игре я — пешка, которой в любой момент могут пожертвовать.

Каэр выдохнул, поправил сюртук, словно ставя точку. Его голос стал деловым, сухим, будто никакого напряжения и не было:

— У нас впереди есть другие вопросы. Куда более практичные.

14. Новый дом

— Нам стоит вернуться к делу, — напомнил Каэр. — Дом теперь также ваше место обитания, так что вы должны знать его устройство.

Он взял лампу и повёл меня по мрачным коридорам. Каэр шёл чуть впереди, и я почти спотыкалась, стараясь поспеть за ним. Дом оказался куда больше, чем я ожидала: комнаты мелькали одна за другой, и в каждой было слишком темно, словно лампы давно не зажигались.

— Здесь кухня, — он распахнул тяжёлую дверь: помещение оказалось огромным, с каменной плитой, множеством медной утвари и пустыми полками, пахнущими прелыми травами. — Сад за ней, хотя сейчас он больше похож на джунгли. Когда-нибудь вы, возможно, займётесь тем, чтобы вернуть его к жизни.

Мы прошли дальше.

— Основные комнаты слуг — внизу, рядом с хозяйственными постройками. Пока они пустуют. Но если вы пожелаете, я могу нанять прислугу, — он чуть задержал на мне взгляд. — Естественно, вам придётся ими заведовать.

Он говорил ровным голосом, без оттенка шутки или сомнения. Как будто делал пометки в счёте.

Мы поднялись на второй этаж, и Каэр протянул мне массивную связку ключей.

— Выбирайте любую свободную комнату, какую сочтёте удобной.

Мы медленно шагали по коридору второго этажа, открывая двери одну за другой. Каждая комната имела свой характер: где-то половицы скрипели так, что казалось, будто под ними скрываются мышиные норы, где-то стены были облуплены, но высокие окна пропускали мягкий свет, а в воздухе пахло пылью и старой древесиной.

— Эта слишком