Зимняя романтика. Книга-адвент от ненависти до любви - Эйси Джей Миллс

Так я считала. Но, кажется, у него есть своя версия.

– Дело же не в весе, – вздыхает он. – Просто в тот день на тебе была майка с пончиками. Вот и все.

– Майка?

Он кивает и смущенно улыбается.

– Прости, если я тебя обидел. Ты всегда мне нравилась, а я был придурком и не мог сказать это нормально.

Я застываю, не отрывая взгляд. Дар выглядит таким взволнованным! В карих глазах ни капли веселья, лишь тревога.

Бабочки не оживают. Их будто вовсе нет, но… в воспоминаниях вспышками проносятся наши последние встречи. Несмотря на подколы, за которыми я прежде не замечала ничего хорошего, Дар всегда оставался прежним. Придерживал дверь, отдавал свой кусок торта, защищал, пожертвовав заработком для себя и своей группы.

Он всегда рядом… даже сейчас. Снова обнимает и кладет голову на макушку, начав напевать нашу любимую песню из советского новогоднего фильма, качает в медленном танце, а я слушаю это неожиданное признание в любви, и слезы снова застилают щеки.

На этот раз счастливые слезы. Ведь когда-то я ждала любого намека на то, что мои детские чувства взаимны.

– Только мне не нужен, слышишь, мне совсем не нужен…

– Мир, где мы с тобой друг другу не нужны, – заканчивает он тихо, и за нашими спинами взрывается первый залп салюта, окрашивая небо яркими красками. – С Новым годом, пончик. Разрешишь мне вернуться в твою жизнь? В качестве подарка…

Страшно верить в его серьезность после поступка Алана, но я слабо улыбаюсь сквозь слезы и киваю. Кому верить, если не ему?

– Вот и славно. И давай договоримся: не забывай о своих мечтах. У тебя есть талант, – просит он. – И если не сдашься, через пару лет эти придурки будут стоять в очереди за автографом и всем рассказывать, что учились с тобой. Поверь мне!

– Всегда тебе верила, – шепчу, сжав его плечи. – Наверное, поэтому тогда расстроилась. Мне казалось, ты надо мной смеешься! А ведь ты мне тоже… всегда нравился.

В небе разноцветными искрами вспыхивают новые огни, а Дар улыбается, совсем как в детстве, искренне и счастливо.

– Вера, можно тебя поцеловать?

Я замираю, неуверенно глядя на него. Моргаю, но он не исчезает, не смеется, а все еще смотрит с надеждой.

– Лет с тринадцати мечтал это сделать, – признается Дар и, лишь дождавшись короткого кивка, целует.

В душе взрывается фейерверк. Кусочки пазла, раскиданные по закоулкам души, магнитом тянет друг к другу, и они собираются воедино. Мир перестает трещать по швам. Ведь это тот самый идеальный поцелуй, нежный, трепетный, полный чувств и тепла, о котором я писала. Теперь он настоящий, мой, наш!

Бабочки вновь не оживают. Но появляется неожиданное чувство, будто я дома, где всегда в безопасности. Его губы обещают спасение, тепло и поддержку, и теперь я верю, что будущий год будет не таким уж и плохим. Что рядом с ним я смогу перерасти страх и продолжу заниматься любимым делом. Снова влюблюсь в пончики и буду зачитывать Дару свои отрывки, даже самые волнительные, не боясь осуждения и насмешек. Разговаривать, учиться любить, совершать ошибки и оставаться собой.

А с неба, как я и мечтала, падают пушистые хлопья, укрывая нас невесомым одеялом, пряча от целого мира.

Новогоднее желание

Рина Райт

– Давайте вместе позовем Дедушку Мороза! За-сра-нец! – выкрикнула со сцены Снегурочка в почти пустой зал.

На первых двух рядах мягких сидений лениво развалилась небольшая группа молодых людей. В центре первого ряда ровно сидела серьезная руководитель в очках, неодобрительно хмуря брови. Сонные вожатые с листами, закрепленными булавками на футболках, обозначающими их роли в спектакле, тихо рассмеялись.

– Милка, давай по тексту! – все же позволила губам легкую улыбку суровая девушка.

– Да че он, не знает, что его выход сейчас? – взмахнула планшетом с листами сценария Милка.

– Мой выход, когда дети позовут вместе со Снегуркой, – фыркнул из-за кулисы высокий парень с палкой от швабры, обмотанной мишурой, – просто напоминаю, это ты.

На Деда Мороза он похож не был от слова «совсем». Слишком высокий, в слишком хорошей физической форме и… слишком засранец.

– Вот-вот. Так, через десять минут полдник, все в отряды! – скомандовала строгая вожатая, хлопая в ладоши.

Елочки, снежинки и прочая новогодне-лесная нечисть без костюмов вереницей потянулась к выходу. Недовольная Милка села на край сцены, не торопясь в отряд, и уставилась в сценарий.

Из всех шестнадцати вожатых на всего пять отрядов, и это если не считать ведущих кружков и старших педагогов, на роль Деда Мороза определили именно этого заносчивого, неопытного в вожатстве парня. Быть Снегурочкой ей, конечно, хотелось, но рядом с таким напарником… Увольте!

– Ань, ну че за бред? – недовольно спросила Милка строгую девушку. – Дед Мороз добрым должен быть.

– Марк хороший, в отличие от тебя. – Аня выгнула бровь, намекая на не самый дружелюбный характер коллеги.

– Да, Милка, Марк хороший. – На край сцены, свесив ноги, опустился Марк, уже без старого серого халата и палки от швабры с мишурой. – Учись, пока я здесь.

– Раз великий Дед Мороз здесь… почему мои желания еще не исполнились? – Снегурочка закатила глаза, спрыгнула со сцены и направилась к выходу. – И для тебя я Милана. Мы не друзья.

– Как скажешь, Снегурка. Но с тарелкой макарон на голове ты была краше, – прилетело ей в спину.

Девушка с силой хлопнула дверью актового зала. Марк выводил ее из себя с первого дня их знакомства, когда на обеде до приезда детей опрокинул ей на голову поднос с остатками еды. И хоть все очевидцы свидетельствовали о случайности происшествия, детектив-жертва была уверена в том, что Марк сделал это специально. Ну какой нормальный человек будет проносить поднос к мойке через голову другого человека? Правильно, только тот, кто намеренно хочет опрокинуть макароны. Спасибо, что не суп.

Свежий блестящий снег скрипел под зимними кроссовками, а колючий мороз обдавал холодом нос и щеки. Милана поежилась, небрежно откидывая от лица покрывающиеся инеем светлые волосы. Да, между корпусами всего пара десятков метров, но стоило бы накинуть куртку поверх серой толстовки.

Из корпуса уже доносились крики других вожатых и проснувшихся до подъема детей. Девушка ускорила шаг: еще выговора за ранний подъем не хватало.

* * *

Наверное, не стоило переворачивать поднос на мелкую улыбчивую вожатую, больше похожую на заранее приехавшего ребенка. Тем более на спор. Тем более если на кону просто банка пива. Марку стало стыдно еще до вскрика девчонки, но его руки уверенно дрогнули, будто нечаянно роняя поднос