Измена. Попаданка в законе 2 - Тереза Нильская

С ней у меня состоялся разговор после моего общения по переговорному камню с Арчи.

Я был вынужден вести себя с ней конкретно и жёстко. Сказал, что сказанное в бреду не может быть доказательством попаданства, и что именно Лара моя истинная. И что очень подло в качестве доказательства использовать бред больной женщины.

Сказал также, что всем хорошо известно, что драконы никогда не обманываются, а мой дракон признаёт только Лару. Тут Синтия сильно приуныла, но от своих намерений отказываться не желала.

Я внятно и четко сказал рыжей драконице, что раз моя жена жива, я второй раз не могу жениться, и ей это нужно понять и принять. Все происходящее между нами было ошибкой. И прошу извинить, что ввел ее в заблуждение, я сам заблуждался, считал, что моя жена погибла.

Только вот где мои слова и где понимание Синтии? Она хорошо делала вид, что мои слова ничего для нее не значат.

Драконица хитрила, стараясь проникнуть в палатку под любым предлогом, но я просто снова уходил по делам, вынуждая ее также выходить.

Это было очень противно, отбиваться от настойчивой женщины. Даже красота Синтии стала очень раздражать. Дракон не выдерживал и уже в третий раз требовал откусить ей голову.

Они же как большие дети, наши мудрые древние драконы, невероятно честные и сильные, для них полутонов не существует. Какая может быть еще Синтия, если нашлась наконец-то наша истинная? Дракон тосковал без нее, требовал разрушить тюрьму и немедленно освободить Лару.

Я много общался за это время с Рочестером, и был изумлен работой Лары как законника. Рочи рассказал мне о трех самых знаменитых судах здесь — над маньяком, книгочеем и дезертиром.

Это было просто невероятно! Юная Ларика — законница!

Я просто гнал от себя мысли, откуда Лара могла так правильно и ювелирно вести дела, требующие знаний и опыта работы законником. Ведь это обычно приходит только после учебы в Академии драконов и огромного опыта работы.

Рочи не знал, что Ларика никогда не училась в Академии, но я то знал. Более того, у нее было очень слабое начальное образование, из-за мачехи. Но я просто запретил себе об даже думать. Иначе бы все рухнуло.

И я не имел права больше сомневаться. Время сомнений прошло. Буду сомневаться — останусь без истинной и без сына. Этого ни я, ни дракон допустить не могли. Лара-Ларика — моя истинная! И нет другой правды.

Все, выбор сделан.

Я был на поимке чернородцев, когда моему дракону пришли вести от других драконов, что в тюрьме бунт заключённых. Попаданцев пытались вывести на казнь, и из-за этого случился бунт.

Это было неслыханное дело для северной тюрьмы. Бунт заключенных. А мой дракон, лишь только понял магически, что истинной угрожает опасность, развернулся от места ловли шпионов и с огромной скоростью рванул на мыс к тюрьме.

И другие драконы, участники охоты на чернородцев, с ним согласились, никто его не осудил.

Он готов был разрушить тюрьму, мой дракон!

В голове были только опасение не успеть и вопросы. Почему же по приказу Джеральда начали выводить на казнь? Почему до сих пор Арчи не отдал приказ генералу Харлоу?

В облике дракона я рухнул перед тюрьмой, и ко мне сразу подскочил Рочестер.

— Все в порядке, все в порядке, — тормозил он моего дракона, — король дал своё распоряжение!

Наконец-то! Боги, вы же не допустите, чтобы истинную то давали, то отбирали!

Я уже за эти полгода поисков все потерял: надежду, славу, честь, достоинство…

По крайней мере так ощущаю себя. То предатель в глазах Лары, то бабник, то в запое сколько был!

Конечно, опустился я до пьянства и женщин именно тогда, когда считал, что ее нет в живых. Оставалось только с ума сойти, вместе с драконом.

А вот предателем стал в ее глазах здесь. И ее взгляд, осуждающий и бесконечно усталый, когда ее уводили в камеру, разве можно забыть?

Дэб дрался, защищая Лару, в нижнем бою, так как он не дракон, а дракан. Он в принципе не мог выстоять против драконов, но все равно дрался. И в тюрьму вместе с ней сел.

Дэб дрался, не я.

Почему я тогда сдержал дракона? Почему не освободил Лару сразу?

Понимаю, что причин было две, обе тяжелые для понимания.

Первая — я тогда засомневался, подумал, а что если в теле Ларики действительно попаданец, похититель тел? Чудовище и опасный враг, и мой сын в опасности.

Не надолго, но засомневался. Синтия Дакли, конечно, этому способствовала, но виноват был я. Надо доверять истинности и своему дракону.

Они очень мудрые и честные, наши древние драконы.

Вторая причина — вокруг меня были драконы. И если бы между нами началась битва, то мы бы оказались в облике драконов, с пламенем и огнем в верхнем бою. И тогда могли пострадать многие, и, в первую очередь, сама Лара. Я не мог так ей рисковать.

Я бы в порыве ярости убил бы тогда кого-то из драконов, а это запрещено в Вольтерре, убийство драконами друг друга. Нас и так мало для защиты границ. И в глазах страны я был бы такой же преступник против короны.

Драконов редко сажают в тюрьмы, такие случаи были единичны, если дракон сходил с ума и начинал убивать своих. И чтобы он не разнёс тюрьму, сошедшего с ума дракона сажали в подвалы и на цепь. Очень-очень редко. Из подвала я бы никогда уже не спас Лару.

Рочестер вовремя все это понял и резко тормознул меня, что надо в тот момент было остановиться, «отпустить ситуацию» и действовать через короля.

Но предателем от этого я не перестал быть. Я это видел в усталом взгляде Лары. Беременность ее вымотала до предела, муж не поддержал, допустил арест, то есть предал. Я это слышал в мыслях моего дракона.

И вот, надеясь на помощь короля, я, получается, прозевал выход Джеральда за попаданцами и бунт в тюрьме?

Ну, не идиот ли? Ко всем моим предшествующим эпитетам.

Идиот, да.

Через Рочестера я узнал, немного успокоившись, подробности бунта заключённых.

И он был связан с тем, что Джеральд заявился вечером в тюрьму, чтобы увести попаданцев на казнь. «В условиях военного времени, именем короля!». И Лара, оказывается, кричала надзирателям, что трое попаданцев, заросших иглами, являются на самом деле детьми людей другой расы.

Как так, в тюрьме не только женщина, еще и