Измена. Попаданка в законе 2 - Тереза Нильская

Слово меня это иногда даже раздражает. Из замка истинную изгнали, плетью выпороли, в озере топили, в тюрьму посадили. И это все со мной было, не с Ларикой.

И все при этом о какой-то истинности говорим.

О, Боги! К местным богам я обращаюсь во множественном числе, как положено.

Лишь бы Маркус догадался отрицать, что я попаданка, и твердил об этой своей истинности!

…….

Как она там себя чувствует, моя истинная?

Мне надо готовится к суду, думать, что говорить о Ларе.

Я остался на свободе, а значит, у меня будет возможность говорить и защищать Лару.

Лишь бы она сама не натворила глупостей. Возьмет еще и заявит, что да, она попаданка, а не истинная. С нее станется. Упрямая такая, во все лезет, до всего ей есть дело.

Вот что тогда делать?

Но нет, не должна она так поступить, никак не должна. В ней наш сын, она его любит.

Поэтому должна все отрицать.

Надеюсь, она догадается заявить, что была в бреду и ей снились кошмары, когда она произнесла эти слова о своем попаданстве.

Это те слова, что подслушала Синтия.

Синтия Дакли, драконица, вознамерившись заполучить меня в мужья при живой жене, никуда не уходит, не возвращается назад, в Центральные земли, в столицу. И война ее не пугает.

Я бы Лару сразу отсюда увез. А эта так и кружит вокруг меня. Вот ведь зараза рыжая, ожидаемо хочет доставить неприятности на суде.

Будет здесь рваться в главные свидетели, будет кричать, что патриотка Вольтерры. Хуже нет, когда преследующий свои цели за патриотизм прячется.

О, лишь бы Лара догадалась, что надо отрицать попаданство! Она умница, Лара, вон как законы наизусть знает.

Арчи обязательно будет разбираться и с причинами бунта. Почему это произошло. Это же неслыханное дело в главной королевской тюрьме.

Бунт был вызван необдуманным решением Джеральда. Кажется, он хотели казнить детей неизвестной расы, считая их попаданцами, и заключенные возмутились.

И опять там было участие Лары.

И только звонок короля генералу Джеральду Харлоу остановил казнь. Или отсрочил. Страшно подумать, если только отсрочил.

После обеда наконец-то прилетел король Арчибальд Харлоу. Мой друг Арчи. Но он прежде всего король, и интересы королевства — превыше всего.

Если он решит, что Лара — попаданка, никакая дружба с ним меня не спасет.

Первым делом король Арчибальд осмотрел позиции, орудия, печально воззрился на уже совсем прозрачный купол, пересчитал магов, находящихся на границе.

И назначил время королевского суда. Через час. Над попаданкой Ларисой Вэлби.

«В условиях военного времени, именем короля!»

Глава 12. Королевский суд

Королевский суд. Наверное, здесь он самый высший.

Вести его должен не местный судья Тор Хитроу, который в этот раз в роли помощника, а сам король Арчибальд Харлоу.

Такие законы, такие правила.

Король иногда может внести свои правила прямо в ходе судебного заседания. Это главное отличие, это я помню по биглю 1, главному биглю страны.

Надеюсь, что сам король это тоже помнит. Там в бигле этот пункт недалеко от начала, кажется, 15-ый пункт.

А то вдруг окажется, что я помню, а он — нет. Неудобно получится.

Нельзя короля вводить в конфуз, никак нельзя.

Впрочем, оттого, что суд королевский, это не делает его роскошным.

Все та же судейская комната, где прошли те первые для меня и знаменитые для Севера суды: над маньяком, чье имя я даже вспоминать не хочу, отправленного, по сути, теперь на пожизненное; книгочеем Ником Карти, которого отправили на лечение, и дезертиром Тимми Далси.

Это когда мне удалось освободить Тима.

Сейчас себя бы освободить для начала…

Король должен восседать за большим столом в центре. С правого бока стола, там, где раньше был помощник, тоже свободно ещё, видимо там будет сидеть судья Хитроу.

Помощник судьи уже в зале, сидит теперь за отдельным столиком.

Справа и сбоку от стола судьи зарешеченное место для заключенного. Туда привели меня. Сижу на грубой скамье, отделенная от зала решетками, по бокам конвоиры-драканы. Меня почти не видно.

Слева от стола короля и, получается, напротив меня, должны сидеть обвинители. Туда уже сел генерал Джеральд Харлоу, и рядом с ним примостилась драконица Синтия Дакли.

Поглядывает на меня рыжая красотка нагловато и с ухмылкой. Будто это я у неё мужа увела, а не наоборот. Из этого я делаю вывод, что это по ее заявлению я в этих застенках.

Я помню ее вопли около палатки. Значит, здесь тоже будет вопить. Ну, что же, каждый защищает «свое», как может, и у каждого его личное понимание о «своем».

За ними идет большая скамья, на которой сидят еще седовласые взрослые мужчины, четверо. Узнаю в них тех драконов, что сопровождали генерала в тот злополучный день, когда меня забрали из палатки Маркуса.

Двое даже конвоирами тогда зашли в палатку, не постеснялись вытаскивать из постели беременную женщину.

Да, кругом одни драконы.

Прямо, драконий суд, а не королевский.

Напротив стола короля остаётся место для прохода всех участников. И далее, через проход, напротив стола короля, стоит стол защитников. Как положено на любом суде, должна быть защита. Но за этим столом никого нет.

Что-то мне как-то не по себе даже от этого. Тут точно кто-то будет меня защищать? Ну, хотя бы какой-либо дежурный законник, хоть самый плохонький, где же он?

Или вся надежда на себя саму? Так мне и слова могут не дать. Вот по пункту 15 первого бигля возьмут и введут такое правило, королю же все дозволено.

Все остальные участники на месте. Кроме короля и защитников. Маркуса тоже нет, я его не вижу. И это неожиданно очень и очень больно. Его что, не будет на процессе?

А где он тогда? Ограничился поставкой крови в тюрьму, для сына, и все? Мне очень, очень не по себе.

За столом отсутствующих защитников в глубину зала идут скамьи, заполненные присутствующей публикой. Я не смотрю особо туда, но вижу, что там много собралось драканов из гарнизона Дэба, а также людей.

Среди них много женщин. Когда же они успели узнать-то?

Прифронтовая территория, военное время, а люди пришли. Что это для них — развлечение или желание осудить меня?

В гуле голосов в зале я вдруг начинаю различать: «лекарка», «всем помогала», да какая она попаданка', «девочка совсем», «беременна наша Ларочка», «да своя она, чего удумали?».

Это женщины границы, мои милые женщины… Или мне уже