Ядовитый поцелуй - Т. Л. Смит

10. Лилит

Дорогой Дневник,

Я не хотела быть такой…

Какое слово подобрать? Испорченной? Наверное.

Хотя, может, и это определение не совсем верно.

Понимаешь, он вселил в меня нездоровую одержимость.

А ты знаешь, что немного безумия делает с одержимостью.

Оно порождает фиксацию.

Год спустя

Подписание документов было похоже на глубокий очищающий выдох — тот, который я задерживала очень долго. Девен отказывался давать мне развод, хотя я говорила, что мне ничего от него не нужно. Он заявил, что это неприемлемо, потому что все еще хочет меня.

Но я перестала хотеть его уже давно.

Невероятно давно.

А теперь? Я жажду мужчину, от которого бегу.

И я знаю, что снова побегу от него, когда он придет за мной.

Хотя в последнее время я вижу его с другой женщиной, совсем на меня не похожей. Она — напоминание обо всем, чего во мне нет, и, признаюсь, это немного больно.

На самом деле — очень больно.

Так что я держу дистанцию и наблюдаю из тени. И хотя я знаю, что часть меня хочет его, я также знаю, что окажусь в опасности, если он меня когда-нибудь поймает.

Я не планировала хотеть этого мужчину сильнее, чем кого-либо другого в своей жизни. Но хочу. И всё же я понимаю, что даже думать об этом — не самое разумное решение.

Он опасен, и чем глубже я копаю, тем больше нахожу.

Реон — именно тот, за кого себя выдаёт. Очень успешный бизнесмен. Миллиардер…

Но он еще и убийца.

И не только.

Об этом шепчутся, но не говорят в приличном обществе.

Хотя те, кто находится на вершине финансовой пирамиды, молчат, их персонал, скажем так, не слишком сдержан в разговорах. Несмотря на соглашения о неразглашении, которые их заставляют подписывать, в состоянии опьянения их языки развязываются слишком легко.

— Где твои черные туфли? — Я ставлю сумку в шкафчик и замираю. — Купер, где твои черные туфли? Сегодня самые высокие стандарты. Здесь будут люди, с которыми ты никогда в жизни не имела бы шанса встретиться. Так что веди себя безупречно и не пялься. Надень черные туфли Люсинды. Те, что на тебе — неприемлемы. И не забудь надеть на глаза маску. Сохраняй конфиденциальность — это самое важное, — говорит мой босс.

Я киваю на свое фальшивое имя в знак того, что слышу его. Я показала ему поддельные права, за которые заплатила кучу денег, он проверил их по базе, но ничего не нашел.

Все потому, что я украла чужую личность, а девушка, чье имя я присвоила себе, — студентка, которая не может позволить себе взять кредит. Так что я вернулась в большой город и снова в безопасности.

По крайней мере, так я себе говорю.

Я медленно поднималась вверх. Мне нужно было завоевать доверие работодателя, прежде чем меня переведут на более крупные, эксклюзивные мероприятия. Я уже работала на вечеринках у сильных мира сего. Я обслуживала знаменитостей, даже спортсменов, и каждый раз я меняю цвет волос — на всякий случай, если кто-то узнает меня. Каждая вечеринка требует подписания нового соглашения о неразглашении, и я всегда подписываю их под разным именем. Я делаю это, чтобы добраться до него. Всё сводится к нему.

Реон Холлоуэй.

В ту ночь я сбежала от него. Я сделала это потому, что по какой-то странной причине почувствовала: вечер может закончиться не так, как я надеялась.

Не знаю, были ли мои ощущения правильными, но я не собиралась оставаться, чтобы это выяснить. Чутье велело мне бежать, и той ночью я решила к нему прислушаться.

Как и любая уважающая себя сумасшедшая женщина, я распробовала вкус темной стороны. И теперь я одержима ею и хочу большего — не только из-за Реона, но и из-за эйфории, что подарила мне та ночь. Я больше не повторяла этого, хотя, иногда… ладно, может, часто — ношу тот самый нож с собой. В сумке, в рюкзаке. Я беру его практически везде.

Смогла бы я использовать его снова?

Хм, не уверена.

Возможно, если ситуация сложится подходящим образом.

— Купер. Маска. Шевелись!

Иногда я забываю, что должна откликаться на это имя, хотя пользуюсь им уже шесть месяцев. Лилит Дэвенпорт нигде не светилась почти год, если не считать подписания бумаг о разводе. А эта работа оплачивается наличными. Никаких следов.

Я надеваю чёрную кружевную маску, подходящую к моей простой чёрной юбке и чёрной блузке на пуговицах, и выхожу на кухню, хватая поднос. Проталкиваюсь через двери — и меня сразу встречает звук фортепиано. На большинстве мероприятий играет именно такая музыка: достаточно громкая, чтобы заглушить посторонние разговоры, но не мешающая беседе. На этом приеме присутствуют исключительно мужчины, что отличает его от предыдущих. Я не вижу ни одной женщины, кроме официанток. Странно.

Я прохожу между гостями с рыбными канапе на подносе. Мне запрещено разговаривать или смотреть кому-либо в глаза. Таковы правила, и все же время от времени я украдкой поднимаю взгляд. Но не вижу его.

Хотя каждый раз надеюсь, что увижу.

— Рыба. Отвратительно.

Я не смотрю на того, кто это сказал. Просто продолжаю двигаться сквозь толпу, не оглядываясь.

Что касается Реона, его голос прочно засел в глубине моего сознания. Я узнала бы его даже с закрытыми глазами. Такой голос не забывается. Он выжжен в моем мозгу.

Кто-то сказал бы, что я — сталкер, и, пожалуй, я соглашусь. Бывали дни, когда я сидела в машине у его офиса, гадая, увижу ли его.

Чья-то рука хватает меня за предплечье и разворачивает. Я поднимаю взгляд — не могу сдержаться. Хватка сильная, не настолько, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы понять: этот мужчина излучает власть.

— Я наблюдал за тобой. — Его слова эхом отдаются в моей голове, и дрожь пробегает по спине. — Ты притворяешься потерянной, но каждый твой шаг говорит об обратном. Ты здесь не просто так. Скажи, зачем ты здесь, девочка.

Глаза, черные, как ночное небо, встречаются с моими. Он одет в строгий костюм, как и все остальные, но я никогда не видела его раньше.

— Арло, оставь ее и отойди. — Рука отпускает мое предплечье и опускается вдоль тела. Хотя голос в голове кричит мне отвести взгляд, я не могу. Мое внимание приковано к мужчине с золотой булавкой на черном костюме. Арло — мрачный и беспокойный, тогда как этот мужчина стоит так, словно управляет залом и всеми в нем, и, судя по