Брак графини ван дер Вейн - Даниэль Брэйн

За юбкой последовала – я подавила нервный смешок – еще одна юбка. Конца и края тряпочкам не видать. В очередной раз юбка шелковая, но ткань была очень плотной, из такой, подумала я, вполне можно сшить добротный плащ или куртку. Шоколадного, очень красивого, на мой взгляд, цвета, она вся была расшита золотыми листьями и оказалась ужасно тяжелой. Не знаю, сколько килограмм она весила – пять? Семь? Как я буду в ней двигаться? Меня словно тянуло к земле, и делать перерасчеты собственного веса в одежде уже не хотелось. Спереди эта юбка не сходилась, оставляя видимым приличный кусок нижней, и мало того, надев ее на меня, Тина ловко принялась закалывать ткань по бокам, так что вскоре я уже толком не могла опустить руки. Зато нижнюю юбку стало видно гораздо лучше.

Но это было еще не все. Закончив с нижней частью моего наряда, Тина надела на меня что-то вроде легкой короткой рубашки – из той же ткани, что и верхняя из моих нижних юбок. От этой конструкции я скрипнула зубами. Я всегда ненавидела сложные многослойные наряды – принцип «капусты» предполагает комфорт, то есть то, о чем здесь можно благополучно забыть. Пока я проходила пять стадий принятия неизбежного, Тина принесла воротник – широкий, кружевной, жесткий и чудовищно неудобный, и у меня моментально зачесались и шея, и грудь. Но меня, конечно, не спрашивали, и возражения по поводу придворной моды слушать бы тоже никто не стал. Случай с доктором показал мне наглядно и даже нательно, что этот мир к прогрессивным взглядам не готов и договариваться здесь бесперспективно.

И уже когда я решила, что с меня хватит, Тина оглядела меня критически и надела на меня что-то вроде куртки из того же шоколадного шелка, что и верхняя юбка. Куртка была так же вышита и такая же почти что тяжелая, с отвратительно жесткими манжетами, от которых прогнозируемо зачесались запястья.

Я начала считать до ста. Старый метод успокоиться превратился в счет до двухсот, потом до пятисот, потом я просто плюнула. Тина расправила мне рукава с прорезями и принялась вытаскивать в них рукава рубашки. Вышло, наверное, даже красиво, но все это заняло едва ли не час, а Тина была педантична.

Я поняла, чем тут в основном занимались дамы. Два с половиной часа из всего светового дня можно было смело выкидывать. Те самые два с половиной часа, которые средний житель крупного города тратит в день на дорогу от дома до работы и обратно.

И когда я осмелилась предположить, что мои мучения на сегодня закончились, Тина усадила меня в кресло прямо перед столиком, извинилась и вышла, пообещав скоро вернуться. Я сидела с прямой спиной, пытаясь как-то приноровиться и устроиться поудобнее, тело мое в корсете болталось как яйцо в скорлупе, я заподозрила, что чесались аристократки вовсе не от вшей, а от проклятых манжет и воротников, затем я едва не застонала, подумав, что будет, когда мне приспичит по насущным делам. Невесты в туалете ресторана с подружками и распахнутой дверью? Вот теперь это даже и не смешно! Тина вернулась, но не одна, а с высоким тощим господином, который нес в руках большую и сразу мне не понравившуюся шкатулку. Вопросов я никаких не задавала: судя по поведению Тины, все происходящее было для нее рутиной, и мои расспросы выглядели бы крайне странно. Так что я просто сидела и ждала – и да, это был парикмахер, и мне предстоял еще один этап «прихорашивания».

В детстве бабушка заплетала мне две косички и подвязывала их «корзиночкой». Прическу эту я искренне ненавидела, но кто будет спрашивать младшеклассницу? Те мои ежедневные муки были просто ничем по сравнению с тем, что меня ждало в этом мире.

Меня расчесывали, заплетали, завивали, затем волосы взбивали, закалывали, опять завивали – и я чувствовала омерзительный запах паленых волос. Мне хотелось этого горе-куафера убить, но когда я представила, что меня не отпустят и не задержат за особо тяжкое, а просто вздохнут и приведут нового, и тот начнет все сначала – сдержалась. Все равно волосы уже не спасти, но второй раз эту процедуру я в прямом смысле боялась не пережить. Пока меня мучили шатушем, в руках у меня был хотя бы смартфон.

Наконец все было готово – я сидела и боялась в это поверить. Тина подала мне зеркало – оказывается, здесь есть зеркала! Я разглядывала глядящую на меня худенькую глазастую девушку и думала, что в мое время она бы могла быть моделью. Причем не просто вешалкой для платьев, а той, которая становится лицом люксовых брендов на долгие годы. Волосы мои спереди и сзади собрали в высокий пучок, а пряди по бокам завили, и те вислыми ушами спаниеля обрамляли теперь мое лицо.

И только тогда настало время драгоценностей. Проводив парикмахера, Тина подавала мне их буквально с благоговением, и я ее понимала. Я не любила никогда такой стиль, но признавала – для тех, кому нравится подобное, они были красивы.

И, вне всяких сомнений, они были очень, очень, очень дорогими.

И увесистыми.

Бедные мои уши! Я чуть не застонала, когда надела сережки. Нет – серьги. Грозди прихотливых золотых цветов, тяжелые до такой степени, что у меня начала болеть голова. Колье хотя бы болталось на шее, но мочки! Если я забудусь и тряхну головой, останусь, пожалуй, не только хромой, но и одноухой…

Затем я сменила «повседневные» кольца на «парадные», и теперь я была готова к визиту в королевский дворец.

Мне было тяжело, неудобно и очень душно. День сегодня вообще был жаркий, солнце шпарило лучами в каменный город, раскаляя его до легкой дымки, мне казалось, что это марево висит над крышами и чуть дрожит. И я вообразила, что я просто в судейской мантии, и сделала шаг. Я и плюс как минимум десять чужих килограмм. Беременной ходить мне было намного легче.

Расправить плечи, голову держать прямо. Серьги при каждом движении угрожающе раскачивались, одежда шуршала. Голову держать прямо! Если совсем невмоготу, закрыть глаза. Но запахи, звуки, нога и грудь, к счастью, не так уж и сдавленная корсетом, мешали – или напоминали, что надо быть осторожнее и больше молчать. Когда я прибуду в королевский дворец, у меня будет время осмотреться и понять, как стоит вести себя благовоспитанной высокородной девице.

А пока я впервые в своей новой жизни вышла