Брак графини ван дер Вейн - Даниэль Брэйн

ногу и свалилась на бедолагу. Но надо отдать ему должное: он и ухом не повел, может быть, был привычен, но меня в этот момент больше беспокоило то, что я едва не потеряла свою туфлю и упорно пыталась ее нашарить.

Наконец вся неловкость сошла на нет, меня поставили наземь, и я понятия не имела, что я должна сказать или сделать. Мне хотелось отряхнуться и поправить платье, но я терпела – кто знает, как это расценят? Как немедленный вылет с отбора? Как приговор, и вместо своей комнаты я отправлюсь на плаху?

По крайней мере, эта площадь была чище, чем городские улицы. Мужчина провел меня в неприметную дверь, я оказалась в анфиладе комнат, где ветер гулял такой, что после уличной духоты я сразу отметила – ждать мне простуды, – и указал на стул. Я покорно села, уже относясь ко всему происходящему как к незначительному этапу, и стала рассматривать остальных девушек.

Они были буквально от юниц до перестарков, если так можно выразиться, хотя я не была уверена, что верно определяю возраст. Я же прекрасно помнила, какая разница между женщиной в тридцать лет в семидесятых годах и в третьем десятилетии двадцать первого века. Все девушки были одеты примерно так же, как я, и мне пришло в голову, что это выходная, но все же не праздничная одежда. Девушек было много – от восемнадцати, как я прикинула, до двадцати пяти лет, кто-то в теле, кто-то такой же дохленький, как и я, блондинки, шатенки, брюнетки, и было как-то подозрительно тихо, только туда-сюда неспешно ходили такие же упитанные мужички с лентами. Придворные, уполномоченные провести первый этап?

Иногда они подходили к какой-то девице, что-то спрашивали, пару раз попросили кого-то встать. Я чувствовала себя лошадью на цыганском рынке, разве что никто не смотрел нам зубы, и это, возможно, было еще впереди, но я пока никого не интересовала. И вдруг девушка рядом со мной встала, покопалась в платье – я и не знала, что в платьях были карманы! – достала оттуда предмет, сильно напоминающий соусник, поставила его на пол и присела над ним.

До этого я только читала, как выглядели средневековые туалеты. Зато была в курсе, как бурдалю приобретались как антикварные столовые предметы. Однажды мне этот портативный дамский туалет попался в перечне конфиската, и так как находился он среди музейно ценных ложек, вилок, тарелок и прочей кухонной утвари, я искренне посочувствовала гостям дома, чей хозяин получил девять лет за систематические взятки в особо крупных размерах.

Я скорее поняла, что за моей спиной кто-то стоит, чем почувствовала взгляд, и сразу поспешно отвернулась. Пялиться на человека, справляющего нужду, вероятно, здесь было не принято. Никто бы не кинулся на меня с криками «ловите попаданку», но привлекать внимание было в любом случае ни к чему. Но кто-то за спиной не уходил, и я обернулась.

Человек в черном – совсем как из книг, невыразительный и безликий; поняв, что я заинтересовалась им, он развернулся и спокойно пошел куда-то, и больше таких черных людей я здесь не видела. Двух девушек провели мимо меня к выходу, и их пышные платья скрыли от меня этого черного, но неприятное ощущение не проходило. Эти две красавицы уже свободны? А остальные, и я в том числе?

С другого конца зала к нам твердым шагом шел блондинистый молодой парень в сопровождении пожилого поджарого мужчины и дерганого человечка. Парень тоже был одет в темное – коллега того, который стоял за моей спиной? Мне нужно выдержать, высидеть, девушек уже отпускают, это часа два, три, вряд ли больше, твердила я себе. К моей соседке, деликатно отодвинувшей бурдалю в сторону, подлетела сначала служанка, а потом подошел седой мужчина и что-то сказал. Все эти люди, несомненно, суетились не просто так, у них была цель, и я взмолилась – пусть обо мне вообще все забудут. Тем более – здесь же было на кого посмотреть! Вон та красавица с роскошной копной светлых волос и грудью пятого размера очень подходит на роль супруги будущего короля.

Но блондин вместе со своими сопровождающими остановился как раз напротив меня, и сердце мое провалилось в разом заледеневшее нутро. Блондин мазнул по мне взглядом, что-то сказал пожилому мужчине, и они прошли дальше. Я перевела дух.

Моя соседка поднялась и с недовольным выражением направилась к выходу – ее перехватил очередной мужик с лентой. Это закончится или нет? В моих глазах рябило от людей, лент, дерганого света свечей, и запахи проявлялись все сильнее и сильнее. Бурдалю, кажется, сюда не взяла только я.

– Ваше сиятельство? – услышала я вкрадчивый голос. – Графиня Йоланда ван дер Вейн?

Дерганый человечек из свиты блондина не ушел и сейчас чуть наклонился ко мне. Ну, наверное, это я. Я не знаю. Что хорошего ты мне скажешь? Что я могу убираться отсюда и забыть этот рынок невест, как страшный сон?

Глава 10

Я почтительно, как могла, ответила:

– Да, это я.

Надо было добавить что-то? «Сударь»? «Милостивый государь»? Но вид у меня в платье, с драгоценностями, с прической был столь величественный, что я решила обойтись без обращений. Дерганый кивнул, поклонился мне, а вокруг началось движение. Барышни поднимались, тянулись вереницей в дальний конец зала и пропадали в дверной проеме.

Я услышала музыку. Непривычную обычному уху, но мне такая почему-то нравилась. У нас ее называли «камерной» – и классическая музыка, Бах, Бетховен – это была именно она. Здесь, конечно, Бетховены пока не родились… Я поднялась и направилась за остальными.

Я оказалась в числе последышей и, если честно, надеялась, что меня развернут и с вопросом «а вы-то куда» вернут в дом родной. Я протолкалась за спинами девиц, хотела было так и остаться во втором ряду, но очередной мужик с лентами бесцеремонно пристроил меня между двумя пышнотелыми красавицами. Я записала это в бонус от злодейки-судьбы: мой минус – мой же и плюс.

Музыка стихла. Наступила торжественная тишина, потом взволнованно, как петух с утра, кто-то завопил:

– Все Святые да хранят короля! Хранят королеву! Виват!

Мужчины в зале склонились в поклоне, дамы присели в, как я поняла, реверансе. Серьезно? Я тоже попыталась присесть, убеждая себя не думать про ногу, потому что Йоланда должна была это уметь, но нет, я завалилась набок, не сильно, но заметно криво, ногу прострелила боль, и я, стиснув зубы и