Брак графини ван дер Вейн - Даниэль Брэйн

Например, ту самую претендентку, которую я сгоряча согласилась заменить, завтра могут попытаться вывести из игры, и как это сделают, я примерно уже представляю. Доктора здесь не церемонятся.

– Ваша матушка, – Тина наклонилась ко мне и зашептала тихо-тихо, хотя нас вряд ли мог кто-то услышать, – так хотела стать королевой. Все Святые были тому свидетелями и хранят тайну сию, но моя матушка говорила, будто ее сиятельство подсыпала девушкам бледные травы.

– Не знаю, что это такое, – призналась я, внутренне содрогнувшись. Куда она лезла? Не понимала, что выбирает абсолютно не принц? А я куда лезу со своими знаниями этого мира? Еще на какой-нибудь милый тот свет? – Но зачем ей было это все нужно?

Я же видела, на что готовы девицы, с которыми перемолвилась всего парой слов, и за это время со мной они охотно поделились планами и рецептами. Значит, желание покинуть отбор – не исключение, не нечто из ряда вон, наоборот, тут все союзницы, сестры по несчастью. Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Зачем матери Йоланды занимать место в королевском дворце? И да, она все равно его не получила. На этом настаивала ее семья?

Тина отстранилась. В комнате было темно, тихо, только редкие свечи отбрасывали на наши лица и стены трепещущий блеклый свет.

– Говори, – приказала я. – Я не выдам тебя моей матери, не выдам никому. Ты же молилась, чтобы моей сестре не пришлось проходить через это, так почему?

Тина молчала, и я видела, что она очень хочет быть со мной откровенной, но чего-то боится. Она кусала губы, вздыхала, мялась, и лишь когда я отставила от себя тарелку и кивнула ей – мол, можешь доесть – она наконец-то осмелилась.

– Все Святые не простят ни яда, ни острого ножа, милая госпожа. Не замолить грех убийства чад их, какой бы ни была ваша цель.

Глава 12

Я лежала в своей кровати, свернувшись клубочком, и думала, думала, думала…

«Твоя сестра стала бы королевой, но раз ее больше нет, корону наденешь ты!»

Мать Йоланды не просто истеричная женщина средних лет. Она, если верить Тине, убийца.

«Хоть какая-то от тебя будет польза! Так что возьми себя в руки и хоть раз в жизни веди себя как положено!»

Это не о том, что глазки в пол и мило улыбаться. Это о том, что у меня должна рука не дрогнуть. И, скорее всего, подобные речи слушали многие из тех, кого я еще не видела на отборе. Может быть, часть из них уже выбыла по каким-то причинам. А часть потирает ручки и готова идти до конца.

Зачем?

И новая версия: я должна подменить ту девушку, чтобы сделать то, на что она не решится. Навлечь на себя гнев богов – сурово. Но это все я узнаю завтра.

Сон не шел. Похрапывала на своей кушетке Тина, потрескивали угли, по комнате плыл аромат легких трав – Тина, прежде чем лечь спать, что-то бросила на жаровню. Мне тепло, тихо, спокойно – почти. Меня ожидает что-то немыслимое – и я точно не собираюсь становиться убийцей. Ни ради трона, ни ради чего бы то ни было в этой жизни. Тем более, что речь идет о тех, кто стоит на моем пути к цели, которая мне не важна абсолютно.

А графиня честолюбива. Похоже на то, что она имеет влияние? И да, и нет. Хотя бы уже потому, что тот, кто предложил мне сделку, знает прекрасно, чья я дочь. Может быть, мать Йоланды была влюблена в короля? Там смотреть, конечно же, не на что, но, вероятно, у него богатый внутренний мир?

За окном промелькнуло что-то – большое, бесшумное, и я увидела только тень, закрывшую на мгновение бледный свет луны. Сова? Им здесь раздолье…

Я не заметила, как уснула, и причиной моего спокойного, ровного сна могли быть травы. Я проснулась, когда было уже светло, и Тина на этот раз была в комнате и перебирала мои наряды.

Да, я вылезала из своей склепоподобной кровати с намерением встретиться со своей судьбой лицом к лицу.

Мой туалет сегодня был проще, чем перед визитом в королевский дворец. Корсет был таким же свободным, платье – таким же многослойным, но оно было легче килограмма на три, и вместо куафера мной занялась Тина. Вся подготовка к выходу заняла часа полтора, включая мой завтрак, к которому я почти не притронулась.

– Я хочу сходить в Утренний Храм, – сказала я. Тина нахмурилась. Опять я сделала что-то не так.

– Милая госпожа хочет передать дары?

– Я хочу вознести молитвы, – теперь и я нахмурилась тоже. – Разве это запрещено?

Тина произвела свое привычное пальцы-лоб и уточнила:

– Вы хотите помолиться сейчас?

Что-то я говорила не так, и хорошо, что моей собеседницей была Тина. Она относилась ко мне снисходительно, и хотя причина этого мне была не ясна, но я принимала такое отношение как должное. Так что я решила, что лучше всего будет пожать плечами и уйти от темы, которую, как оказалось, я понимала не до конца.

Мы вышли на улицу. Никаких возражений или попыток меня остановить, даже со стороны графини, не последовало. Дары – хлеб, ткани – Тина собрала, и теперь она шла впереди с огромной корзиной, а я за ней, высматривая в толпе горбуна.

Почему горбун? Чтобы я была уверена, что этот человек от моего ночного гостя?

Улица напоминала муравейник, в который ткнули горящий факел. Я не представляла, что меня ждет такая смесь бродяг и богачей, торговцев и легкомысленных девиц, тряпичников и булочников… Крик стоял, как на рынке, под ногами хлюпало вонючее месиво, и никого, совершенно никого не смущало, что вот идет богатая титулованная дамочка, попирая ножками в шелковых туфельках чье-то дерьмо. Я не могла понять, где расслоение общества заметно больше: в той моей жизни или же в этой? Кто наверняка чувствовал себя во все времена вольготно, так это карманники… Я уже успела пожалеть, что согласилась на прогулку, потому что нога моя быстро начала протестовать, но все равно я шла упрямо, слегка кривясь, потому что должна была понять, совершила ли я ошибку.

Старуха возникла передо мной неожиданно и очень ловко, встав между мной и Тиной, и я открыла