Брак графини ван дер Вейн - Даниэль Брэйн

для нее. – Но знаю, от чего люди готовы отказаться порой, чтобы стать по-настоящему счастливыми… Я отказалась от собственного имени, от титула, который вы случайно услышали и, надеюсь, сохраните в тайне, но кто бы вам позволил об этом говорить, – и она улыбнулась так хищно, что я опешила и потеряла дар речи. Да мне здесь перья выдернут и голову отвернут, и скажут, что так и было. – Все потому, что я хочу получить – нет, не трон. Все совершенно иначе, милая графиня. И все же, скажите, что вы хотите в обмен на то, что вас осмотрят… Свободу? Но вы не пленница. Деньги? Дом?

Да, дом было бы очень неплохо. И деньги, почему бы и нет.

– Да, ваше высочество. Деньги и дом – давайте на этом договоримся.

Преимущество в переговорах переходит всегда к тому, чьи запросы проще удовлетворить. Потому что он может требовать больше гарантий.

– Как я узнаю, что все ограничится сегодняшним днем, что мне не придется… – Прикидываться тобой, рыжая ты Падме Амидала, пока меня вместо тебя не прикончат. – Выдавать себя за вас до тех пор, пока… пока кто-то не решит… избавиться от вас или же от меня? Вы ведь настроены очень решительно.

– Я даю вам слово, графиня, – услышала я и, несмотря на то, что, наверное, демонстрировать особе королевской крови свой тыл было верхом неуважения, все равно повернулась. Тот самый блондин, который вчера рассматривал меня в зале среди прочих девушек. – Деньги, дом, если хотите – высокий титул. Муж, какого вы выберете. Это прекрасная цена за то, что вас десять минут будут звать госпожой Лаурой Эльзинга и от ее имени вы станете говорить с докторами. Если вы захотите, можете даже не возвращаться домой.

– Но я ведь тоже принимаю участие в отборе, – я все-таки встала так, чтобы стоять и к принцессе, и к блондину боком: к ней – левым, к нему – правым. – Как расценят мое бегство?

– Слава Всем Святым, – улыбнулся блондин, – хотя за мной и не оставили право жениться по велению сердца, но позволили указать на дверь той, кто не пришелся мне по нраву. Увы, это легко оспорить, но… – он по-мальчишески тряхнул головой. – Будем надеяться, всех устроит ответ, что вчера вы отвратили меня настолько, что я пришел в ужас и велел вам не являться более во дворец.

Глава 13

Все получило свое объяснение. Мне ведь не просто так все казалось какой-то странной шуткой, невнятным бредом.

Глупые, глупые дети! Я возмутительно нагло таращилась на милую парочку, которая обменивалась такими искрящими взглядами, что…

Нет, оборвала я себя, мне не казалось это глупостью, мне казалось это чьим-то изощренным и жестоким планом. Подставить, прикрыть, убрать, победить. И как-то я еще пыталась вписать свое иллюзорное благополучие в эту аферу.

До того момента, как я поняла: это любовь, а не большая политика. Во что мне ввязываться совершенно не стоило.

– Ваше высочество, – сказала я подчеркнуто негромко, чтобы не наорать на этих двух… влюбленных идиотов. Это выглядело бы безумно, ведь я – Йоланда – была вряд ли намного старше них. По возрасту, и что уж говорить о положении. – Ваше высочество, – мелкий поганец, значит, он вчера высматривал, кто из присутствующих девиц похож на его избранницу хотя бы по фигуре, – почему именно я должна заменить ее высочество на осмотре?

Я ведь за годы судейской практики должна была привыкнуть ко всему. Что я сейчас спросила и какой надеялась получить ответ? «Потому что мы не утерпели, ханжа ты деревенская»?

Кажется, вместе с минусом прожитых лет я потеряла и самообладание. Господи, только оставь мне мозги. Без них мне тут определенно не выжить.

– Я… – начала принцесса, нимало не смущаясь, но замялась. Почему?

– Законом Вландерена запрещено сочетаться браком наследнику трона с иностранками, если этот брак не является династическим, – высокомерно пояснил принц. Я смотрела на него, он – на меня. Симпатичный парнишка, но так и хочется встряхнуть его за шкирку, когда он корчит из себя кардинала Ришелье. – Федерика… все еще говорит с заметным акцентом и может случайно перепутать слова.

Да чтобы я так говорила когда-то по-английски, с раздражением подумала я, но вздохнула. Он прав, здесь ставки больше чем жизнь – в прямом смысле отсылки к известному сериалу. Девица, за которую принцесса себя выдает, говорить с акцентом не может. Это я не уловила, разумеется, потому что пока не задумывалась, откуда вообще знаю этот язык. А придворный медик?

– Ваше высочество, – я опять вздохнула. – Сюда никто не придет. Уверяю.

– Почему? – спросил Арье, растерявшись, а принцесса сделала к нему несколько шагов, и он, не глядя, взял ее руку в свою. Почему-то от этого простого жеста у меня защемило сердце.

– Потому что, ваше высочество, если вы узнали, кто я и где живу, вычислили мой экипаж, полагаю, это было несложно…

– Мартин, мой секретарь, заглянул в бумаги министра-распорядителя, – кивнул Арье.

– Он заглянул бы глубже, ваше высочество. Вы же видели, скольких девушек отправили вчера из зала! Пара вопросов, и все! – Он действительно не понимал? – Вы выяснили все про меня, министр… он совершенно точно выяснил все про ту девушку, за которую выдает себя ее высочество! И что она была… кхм… нездорова, и что ее уже нет в живых! Я ведь не ошибаюсь, ее высочество не была еще во дворце под именем… – Как же зовут эту бедняжку?..

Федерика свела на переносице густые темные брови.

– Как вы…

Я разочарованно махнула рукой. Ни вам, дети мои, не видать счастья, ни мне. Придется нам всем троим с этим смириться.

Дети у власти? Полно! Власть – это жизненный опыт, ответственность, умение находить решения, умение принимать непростые решения. У вас этого нет… Нашли какую-то девицу, сделали вид, что принцесса – это она, молодцы, договорились с местной невестой, которой к чертовой матери не нужен этот брак…

– Но Мартин… – проговорила принцесса, потом повернулась к принцу и что-то быстро затараторила на непонятном мне языке. Арье гладил ее по руке и хмурился, ничего не отвечая, а я стояла как оплеванная.

Лет пятнадцать назад, когда я только начинала вести громкие дела, в зал суда на один из процессов набился народ как на