Брак графини ван дер Вейн - Даниэль Брэйн

– Тина? Ты что делаешь? Открой немедленно!

Это было такое предательство, что я остолбенела. Впрочем, а о чем только что думала я? Я подергала дверь – бесполезно, это не хлипкий гипсокартон, из которого делали двери там, куда я уже никогда не вернусь…

– Тина!..

Громкие голоса раздавались совсем рядом – почти за моей дверью. Грохот подкованных железом сапог, лязг чего-то, похожего на оружие. Я отступила от двери, поняв, что это не доктор, нет, не сейчас. И приняв с какой-то пугающей обреченностью, что мои опасения по поводу собственного ареста оказались не шуткой.

– Графиня ван дер Вейн! Именем короля вы арестованы!..

И стены дома сотряс громовой удар.

Глава 15

Мою мать давно увели стражники, а ее крики все стояли у меня в ушах. Суматоха в коридорах дома затихла, наступила тишина, словно все вымерли, а Тина по-прежнему не появлялась.

Она заперла меня мне во благо или потому, что действительно меня предала?

Мне хотелось есть. Я дожевала булки, оставшиеся от завтрака, те самые, которые не доела Тина. Пересилив отвращение, допила разбавленное вино. Мне нужно было посмотреть, что лежит в сундуке, разобрать украшения, подготовиться к бегству, но я слонялась по комнате туда-сюда, хромая, и не знала, чем себя занять.

Что мне вообще делать?

Бежать. Отлично, но как? Даже если я смогла бы спуститься из окна с помощью простыни, на площади всегда народ. Ночью? Тоже рискованно, если кто-то заметит, могут принять за воришку, и что тогда? Тюремная камера? А если поймают в мужской одежде – даже в нашем мире за это отправляли на костер…

Я настолько устала от избытка впечатлений и информации, что не могла заставить себя делать хоть что-то. Думать не получалось, действовать было сложно, и я забилась в кровать, как была, в одежде, натянула на себя одеяло и просто лежала, и сон ко мне все равно не шел.

Началось, думала я. Уже началось, вот и первая жертва – графиня ван дер Вейн. Женщина своенравная, даже жестокая, амбициозная, резкая. Виновата ли она хоть в чем-то? Если как следует подумать. Если принять те данные, что у меня есть. А что у меня есть?

Дамиану нужна была добровольно отданная кровь для того, чтобы выполнить то, что графиня ему приказала? Допустим.

Зачем?

Каким-то образом убить короля.

Зачем, опять же? В этом нет никакой логики. Хотя бы на первый взгляд.

Я хотела перевернуться на другой бок, но в платье это было сделать настолько сложно, что я плюнула после пары попыток и так и осталась лежать на спине, глядя в потолок кровати. Потолок кровати, господи… Какая унылая серая жизнь. Двадцать лет, которые мне отмерены, максимум двадцать лет. Интересно, кто-то на моем месте радовался бы отбору, хотел бы сесть на трон? Полно. Кто сказал, что мальчишка Арье станет королем? В его отце даже с виду еще столько силы, что он вполне может не только пережить последнего из наследников, но и наделать с десяток новых. И потом: когда король двинет кони, начнется такая свара в борьбе за трон, что от этого точно лучше будет держаться как можно дальше.

Еще дальше. Так далеко, как только возможно.

Или: не потому ли, что король способен наделать наследников, его и собрались спровадить на тот свет? В этом уже есть логика, и история знает тому примеров немало.

Тень, вспомнила я. Что за тень мелькала за моим окном, случайно ли? Была ли это сова?

За дверью кто-то появился, я услышала приглушенные голоса, провернулся ключ в замке. Я даже не пошевелилась, но раздавшиеся шаги были мужскими – тяжелыми, и еще чьи-то – шаркающими. Я вздохнула, повернула голову. В комнату вошли толстенький мужичок, с ним пожилая женщина в простонародной одежде. Лицо Тины мелькнуло в щели и тут же пропало – она закрыла дверь.

– Ваше сиятельство?

Я завозилась, откинула одеяло, спустила ноги, самым непристойным образом их оголив. Не стоило мне так делать, ведь пришли уже не ко мне, к Федерике, а я сейчас демонстрирую свою особеннейшую из примет, но – черт с ними. Я сделаю, что смогу. И выбить гостей из колеи тоже очень полезно.

– Вам нездоровится?

– Жарко, господин доктор, – прохныкала я и выбралась целиком.

– Вас знобит?

Нет, бестолочь, у меня нарушен к чертям собачьим нормальный теплообмен в этой проклятой одежде, но, пожалуй, ты прав, да, знобит, и это для тебя лично вообще ничего не меняет.

– Нет, господин доктор, я совершенно здорова.

Доктор смотрел на меня с изумлением, что я списывала на свой кульбит. Дружище, ты по идее видел столько голых женских ног, что удивить тебя можно только тремя одновременно! Или он все же обратил внимание на мою кривую ногу?

Скверно.

– Госпожа Корре вас осмотрит, ваше сиятельство, – поведал доктор, подозрительно склонив голову. Пьян он, что ли? Остаканился поутру в каждом доме, как аниматор-Дед Мороз? – Будьте любезны подойти ближе, сюда, на свет.

Мне стало любопытно. Старуха вытерла руки о юбку и сделала шаг ко мне, потом упала на колени и далее просто подползла. Я отступила.

– Да соблаговолит ее сиятельство стоять смирно? – прошамкала старуха беззубым ртом.

Я же смотрела на ее пятерню, которую она хищно то сгибала, то разгибала. Под ногтями грязь, да и пальцы… в каком дерьме она копалась?

– Не соблаговолю, – рявкнула я, тут же себя отругав. Я все испорчу. – Помой руки! Живо!

Старуха как была на коленях, так и замерла, и потом, развернувшись всем корпусом, уставилась на доктора. Тот почесал под носом.

– Ваше сиятельство?..

– Вон вода, – я ткнула пальцем в свою ванну. Не такая уж она чистая, не такая стерильная, но хоть что-то. – Иди вымой руки, или я буду кричать.

– Эм-м… госпожа Корре, сделайте то, что велит ее сиятельство?..

Он сам был не очень уверен в своих словах, но почему-то не приказал позвать слуг и применить ко мне силу. То, что мать Йоланды арестовали, как-то повлияло на его поведение, или ему дали команду не нервировать невест, или он рассчитывал поживиться? Последнее – весьма вероятно.

Повитуха плескалась в воде. Что конкретно она делает, я не видела, она стояла ко мне спиной, но вроде бы отмывала руки добросовестно.

– Вот, ваше сиятельство,