Брак графини ван дер Вейн - Даниэль Брэйн

– Сомневаюсь. Такое проклятье наслать возможно не каждому, и где-то этот колдун должен прятаться. У него еще долго не будет сил поднять хотя бы руку.

Ну допустим. Дамиан? Неужели Тина права и это был он?

Но у меня нет никакой возможности это выяснить. И желания. И вообще, мне надо еще раз напомнить этому пустослову, что моя часть сделки исполнена и мне нужны одежда и мотоцикл…

– Отлично. – Я села наконец в кресло, потому что тело у меня болело не переставая, и из-за больной ноги я долго не могла стоять. – Теперь отбор. Что будет дальше?

– Если… Если ее сиятельство отпустят…

Черт. Только не это, подумала я. Вот почему он ходит кругами, какая же… задница. Все же было почти хорошо – но теперь я могу насладиться тем, что вылетела с отбора на законных и самых что ни на есть не имеющих ко мне непосредственного отношения основаниях.

– А если не отпустят, то моя жертва сегодня была ни к чему, так? – перебила я. – Если моя мать будет признана хоть как-то виновной, я буду считаться неблагонадежной, никому уже не будет до меня никакого дела и ее высочество под моим именем проиграет, не успев вступить в бой. Так, господин секретарь?

– С вами удивительно приятно иметь дело, – с облегчением выдохнул Мартин. Неприятная часть позади, теперь можно кинуть мне мешок с деньгами за любезности с доктором и за то, что я не разбила о голову повитухи супницу, и забыть обо мне.

Хорошо?.. Не совсем. Денег мне хватит, конечно, или… или на этом остановиться?

– Деньги и дом, что вы просили, ваше сиятельство, – Мартин полез за пазуху, и я побледнела. Да, деньги и дом это прекрасно, но… Но. Но. – Его высочество держит свое слово.

– А что будете делать вы? – опять прервала его я. – Вы, его высочество, ее высочество? Опять искать девицу, согласную на подмену? – И кто мне сказал, что все, что он говорит мне сейчас, это правда? – С семьей, которая не вызовет вопросов у министра-распорядителя? С семьей, которая отойдет в сторону, сохранит вашу тайну и никогда не припомнит ее?

Я, собственно, тоже почти покойница. Что ему мешает вытащить сейчас из-за пазухи не мешочек с деньгами, а кинжал, перерезать мне горло и имитировать ограбление? Он ловко пролез в окно, так, что его никто не заметил. Нет свидетеля – нет проблем.

– Я могу доказать невиновность всех арестованных. Я могу сделать так, что ее высочество сможет под моим именем дойти до конца отбора.

Я могу? Да я спятила. Или нет, потому что пока я нужна – я жива. А сейчас, на данном этапе, я уже не нужна – меня можно в расход. Меня нужно в расход, говоря откровенно. Будет чудом, если Мартин так не поступит.

– Вы принесете мне мужскую одежду. Вы устроите меня на место секретаря судьи. И я вам обещаю, что я сделаю то, о чем я говорю.

Я могу? Да, разумеется. У меня хватит опыта, знаний, умения анализировать. Если у меня появится информация, которой я смогу доверять. Потому что у меня нет и не будет людей, которым я смогу доверять, но как же хочется спасти свою шкуру и прожить эти проклятые двадцать лет…

Там, где, кажется, прожить их намного лучше.

– А потом – потом я получу свои деньги и уеду в княжество в кайзерате, и никто никогда не найдет моих следов, господин секретарь.

Я выторговала себе право на жизнь?

– Ваше сиятельство?.. – протянул Мартин, и руку из-за пазухи он доставать не спешил.

Да, выглядит все для него полным бредом. Как мне сказать, кто я на самом деле такая, что эта задачка для меня пусть сложная, но не впервой, что я и не такие дела раскрывала, что не такие каверзы подкидывала мне жизнь? Как мне признаться, что мне шестьдесят пять, и что многое из того, что для него откровение, для меня груз прожитых дней, и поступки, мотивы и оправдания я считываю нередко еще до того, как сам человек поймет, что им двигало?

Просто сделай так, как я говорю.

– Я сказала все, что хотела, господин секретарь. – Добавить мне нечего, дело за ним, но скорее всего – за Арье и Федерикой. – Передайте наш разговор, и если решение будет положительным, дайте мне знать… Пока нет ее сиятельства, мы можем легко подменить меня ее высочеством.

И что-то придумать с Тиной, которая выдаст нас, если захочет. Тина, которой верить, конечно же, больше нельзя. А остальные слуги – что же, возможно, они не так много видели Йоланду ван дер Вейн и даже не знают о ее хромоте.

Мартин вынул руку из-за пазухи, и – нет, я не услышала звона монет, но мне показалось, что блеснуло лезвие кинжала. Показалось, конечно же. Только так.

– Все ваши слова звучат… – Откровением сумасшедшего. – Разумно, но… – Бредово. – Неосуществимо, – покачал Мартин головой. – И все же мой долг передать наш разговор его высочеству. Утром… утром вы получите наш ответ.

Он поднялся, и я следила с неусыпным вниманием – как он исчезнет, как решится спуститься с балкона на площадь? Оттуда доносились редкие голоса, потому что не спит ни одна столица ни в одни, даже самые древние времена. Ходят пьяницы и гуляки, любители наслаждений крадутся в покои неверных жен, бдит стража и, скрытые тьмой, промышляют воры. Но Мартин вышел на балкон и пропал – как будто сам был колдуном, обратившимся…

Почему бы и нет?

Какой непредсказуемый мир. Сколько загадок. Это было бы интересно, будь я той, кому гарантировали бы удачу. Героиней романа или персонажем игры, но нет, я просто одинокая несчастная девушка, которая помнит, какие блага у нее были когда-то. Которая не хочет их никому отдавать. Я получила молодость и красоту, пожертвовав статусом, свободой слова и перемещения, свободой выбора, лишившись всего, что делало меня когда-то счастливой.

Семьи, да. И сердце мое впервые за все время защемило от дикой боли. Я все же еще жива, а то, что было мне таким важным, таким дорогим, осталось там – в мире, который теперь как сказка. Как прекрасный, но так некстати оборвавшийся сон, и даже если