Брак графини ван дер Вейн - Даниэль Брэйн

Долго ли мне еще будет так везти?

Крутиться возле двери было опасно, поэтому я прошла мимо раз, другой, а когда развернулась в третий, не успела и пикнуть, как меня затащила внутрь чья-то сильная рука.

Конечно, они узнали одежду, поняла я прежде, чем смогла что-то рассмотреть. Тут все штучное и – черт, одежда здесь такая примета…

– Вас бы можно было саму посадить на престол, ваше сиятельство, – услышала я иронический голос Мартина. – Недюжинный ум, решительность и умение находить выход – ценные качества для королевы.

Да увольте, подумала я, а вслух сказала:

– У нас иные договоренности, господин секретарь.

– Ждите здесь, ваше сиятельство, – предупредил Мартин. – Я сообщу ее высочеству…

– Стойте! – я ухватила его за рукав. – Я притворилась спящей на своей кровати, служанка, которая прислуживала мне, отослана, но остальные слуги могли заметить мое исчезновение. – Мартин изменился в лице, это даже в полутьме было прекрасно заметно, а я подумала – черт, а что ты вообще хотел? – Все должно пройти гладко, но имейте в виду.

– Я понял вас, ваше сиятельство, – и он быстро направился наверх.

Разберутся как-нибудь, хмыкнула я. У меня задача была посложнее, и я не думала пока, как я выкручусь. По крайней мере, у меня теперь была цель. Не то чтобы осуществимая.

Я приметила какой-то пуфик и с размаху на него села – зря. Он оказался жестким, но я примостилась и приготовилась ждать. Мартин вернулся совсем скоро, и теперь на его плечах был плащ – с ума он сошел, что ли, в такую жару? – а второй он протянул мне.

– Выйдем через другую дверь, – пригласил он, – и направимся во дворец. Вы умеете ездить на лошади?..

Я сбилась с шага.

– …По-мужски?

– Нет, конечно, – фыркнула я. – Если вы не забыли, у меня хромая нога.

Теперь Мартин на мгновение замер. Возможно, хромые ноги тут не считались причиной, по которой верховую езду игнорировали, но выбора я ему не оставила.

– Что же, тогда придется идти пешком.

Плащ я напялила уже перед дверью в холле – большом, но таком же полутемном и мрачном, и Мартин, вздохнув и даже не извинившись, вынужден был его мне слегка поправить. Это являлось, наверное, вопиющим бесстыдством, но я не возразила.

Мы шли и интересовали разве что торговцев. Были ли среди них шпионы?

– В отборе принимают участие около двух с половиной тысяч семей, – быстро и негромко, чтобы никто не услышал, рассказывал Мартин, впрочем, я сомневалась, что для кого-то это было столь же актуально, как для меня. И еще: он сказал – семей, все, как я и предполагала. – Изначально, еще до того, как девушек покажут их величествам, изучают генеалогию. Брачные и родственные связи, то, с какой легкостью женщины приносили в этот мир детей, какими рождались эти дети, сколько из них выживало…

Да, никому не нужна «пустая» королева, все так, истинно так. Вся функция женщины с короной на голове – обеспечить страну наследниками. Чем больше, тем лучше. И в наше время не изменилось ничего.

– Некоторые семьи утаивают детали, но вы же понимаете, как сложно что-либо скрыть?

Да, я помню про Марию Хлопову. Что будет, если я тебе расскажу?

– Но куда больше семей распространяют сплетни о себе и о других. Сейчас осталось около тысячи претенденток, но у многих впереди представление их величествам, а там всплывает… – Мартин усмехнулся, а я скривилась. – Разное. Ее величество не глупа. Что потом, было вам интересно? Несколько балов, затем девушки окажутся во дворце, где месяца три за ними будут следить… Многие покидают дворец на этом этапе. Кто-то по воле их величеств, а кто-то, увы, в Обитель Всех Святых.

– Ее высочество, в таком случае, многим рискует, – заметила я.

– Я не одобрял этот план, но сделал все от меня зависящее.

Отлично они все-таки подготовились, не учли только то, что графиня ван дер Вейн окажется в застенках.

Это замечание я все же не сделала.

Город жил, бурлил, вонял, вопил, торговал и крал. В последнем я не сомневалась ни на минуту, хотя и не видела. Мы шли к королевскому дворцу – я считала шаги, убеждала себя, что нога моя не болит, и пыталась запомнить расположение улиц. Последнее мне удавалось хуже всего.

Скромный дворец возник неожиданно уже через два квартала, и вопли и вонь прекратились довольно резко. Королевской чете создавали условия максимально комфортного существования, подумала я, хотя в самом дворце гулял ветер, как на вершине горы.

Мартин провел меня в одну из боковых дверей и показал на кушетку возле стены.

– Подождите здесь, господин Керн. Бигге Керн.

Это имя я повторила несколько раз – его мне нужно было запомнить и начать на него откликаться. Против воли – так это должно было казаться со стороны.

Случаев, когда разыскиваемых лиц милиция, а позже полиция ловила именно по этой причине, было немало. Опытные преступники заказывали фальшивые паспорта со своими родными именами, а те, кому доставались разного рода объедки документов, упорно не реагировали на не принадлежащее им имя. Или реагировали не так, как должно, что не могло ускользнуть от опытного взгляда профессионалов.

Я не могла допустить такую ошибку, хотя и знала, что сыск здесь не то что в зародыше – его не существует.

Я огляделась. Это было какое-то присутственное место. Помимо меня, здесь торчало слишком много людей явно разных сословий. Зал был уныл и скучен: никаких росписей или украшений, каменные стены, деревянные скамьи вдоль них, узкие высокие окна. Пол каменный и отполированный до блеска сотнями тысяч проходящих тут ног. Крепления на стенах то ли для факелов, то ли для светильников: стены рядом с ними и выше были закопчены. Какая-то судебная инстанция? Здесь подают жалобы самому королю? Я, разумеется, знала, что до их величеств всегда и везде доходило только то, что было выгодно чиновникам. Или настолько уж противоправные деяния, которые в наше время назвали бы преступлениями особо тяжкими, причем против власти и безопасности государства. Ведьмы, правда, относились именно к этой статье…

Меня могут сжечь на костре, могут отрубить голову, могут повесить, а могут четвертовать. Еще утопить, сварить в масле или простом кипятке, снять заживо кожу, посадить на кол… Казнили в эти века разнообразно, мучительно и с удовольствием, на казнь