Отец моего парня - мой босс - Любовь Попова

— А знаешь, сколько всего может выточить из бревна? Руками, языком… — он наклоняется еще ближе… — Ты же видела? Смотрела, как я трахаюсь? Понравилось?

Мы стоим не шевелясь, между нами разница в возрасте, принципы, которые мы никогда не нарушим, но этот флирт, грязный, пошлый, он позволяет ощутить эту невидимую связь, от которой дрожат коленки.

— Нет.

— Нет, не смотрела или нет, не понравилось? — тянет он руку к моей шее, но звук открывающейся двери заставляет его отступить, а меня прийти в себя.

— Пап, Маш, — в кабинет входит Гоша и мы резко на него оборачиваемся. — Слышал про ваш успех. Молодцы. Я же говорил, что она тебе понравится.

Отец Гоши молча кивает и просто уходит, оставляя нас наедине…

— Что это с ним? Все же отлично получилось. Он отсыпал тебе за помощь? — после паузы спрашивает Гоша, а я чувствую вибрацию телефона и смотрю на экран. Там поступление. Большое. Показываю Гоше… Он делает победный клич, а мне почему — то не радостно, потому что ощущение, словно мне кинули подачку и далеко не за профессиональные заслуги. — Ну, вот видишь, еще пару месяцев протянем, глядишь, так и на покупку квартиры потом даст. Поехали, пожрем?

— Ага, поехали, — перевожу все деньги Гоше, себе оставляю только на маникюр.

Глава 16

Следующие несколько дней проходят в дикой суете. Гошу нагружают работой, и он на радостях старается еще выслужиться перед отцом. Я же никак не могу переделать переводы, в пятницу забирая их домой. Сегодня есть шанс их дожать, отдать Георгию и заняться, наконец, поиском вуза, в который я поступлю. Я уже накидала себе несколько возможных вариантов и многие из них связаны с процессами дизайна. Мне совершенно не понравился тот проект, который сделали для итальянцев, но я тогда постеснялась сказать генеральному. Я почти воочию увидела, как можно это все исправить, при этом, не нанося особый вред основе проекта.

Дергаюсь от звонка, рассматривая условия поступления. Поднимаюсь со стула, иду открывать Гоше и очень надеюсь, он придет с едой, потому что я готова съесть слона.

Открываю дверь и моргаю, смотря на отца и сына собственной персоной. У одного в руках арбуз, а у другого пакет с чем — то очень горячим.

— А как… А что… Что вы тут делаете?

Понятно, что вопрос больше к отцу парня, но в принципе можно засчитать им обоим.

— Пятница, Мария Захаровна? Или на итальянском нет такого слова?

— Есть, конечно, — смотрю, как они вольготно проходят в квартиру. Закрываю дверь и тут понимаю, что стою в шортах и майке. Тут же закрываю ноут, в который заглядывает длинный нос босса и бегу переодеваться.

Когда возвращаюсь, они уже разложили еду по тарелкам и открыли вино.

— Вам же можно? — спрашивает Георгий, но уже наливает бокал. Я пожимаю плечами. Я сейчас на таком нервозе, что, наверное, можно немного попить. И как я могла забыть про ужин. И бардак везде.

— Ой, ей немного, а то она тогда чуть спальни не перепутала у тебя в квартире.

Георгий резко поворачивается ко мне, а я так же резко опускаю глаза, забирая свой бокал.

— Представляешь, пап, ты просыпаешься, а на тебе скачет голая девушка, — смеется Гоша, а у меня щеки горят. Я тут же делаю глоток, чтобы это выглядело не так позорно.

Стол такой маленький, что мои коленки то и дело упираются в ноги Георгия. Когда это происходит, он не дергается, лишь прожигает меня коротким взглядом.

— Что, Маш, решила, куда будешь поступать?

— О, да? — Гоша удивленно смотрит, продолжая пить вино, даже не задумываясь о количестве. — На управление, как твой папа хочет?

— Нет, я подумываю о дизайне. Архитектуре.

— Прониклись духом нашей компании.

— Да ей просто итальянский проект не понравился.

— Вот как?

— Да нет, он нормальный, просто у вашего дизайнера проблемы со вкусом.

Гоша хохочет в голос, а я хмурю лоб, не понимаю.

— Конкретно этот проект проектировал папа. Я прямо помню, как у него висели его рисунки, которые он постоянно переделывал. Машка кстати круто рисует.

— Простите.

— Да ничего, мне прям очень интересно узнать, чтобы ты там переделала.

— Ну, вы же его уже продали, какая разница.

— Мне есть. Потом покажешь.

Заливаюсь краской, киваю. Меньше всего я хочу оставаться с ним наедине.

— Ну а ты, оболтус, куда поступишь?

— Блин, пап, не дави на больную мозоль. Я надеялся, что мы как — то избежим бесполезного протирания штанов в вузе. Большинство даже не работают по профессии.

— Ну, если ты послушаешь старика, — при этом Георгий снова стреляет глазами в меня, — но поймешь, что не важно, какое образование ты получил, не важно даже пригодится оно тебе, любые знания — это тот фундамент, который создаёт из тебя цельного человека. Позволяют потом принимать верные решения и оставаться верным своим принципам.

— Блин, пап, круто конечно, но думаю я годик перекантуюсь, а потом может что — то в голову и придет.

— У тебя не такая большая зарплата, чтобы прокормить девушку и такую квартиру. А если она забеременеет?

— Ну, для этого нужно хотя бы сексом заниматься, — хохочет Гоша, а я застываю, делаю большой глоток вина и сразу закашливаюсь. Этот ужин самая плохая идея, какую только можно придумать.

— Знаете, мне кажется вам пора Георгий. Гоша уже много выпил, ему пора спать.

— Так завтра выходной, к чему спешка. Знаешь, как долго я не говорил со своим сыном.

— Ну, хорошо, тогда пойду я, спокойной ночи, — закрываюсь в комнате. Сердце бьется как бешенное. Надеюсь, Георгий не воспримет это серьезно или как можно скорее забудет. Впрочем, ему какое дело.

Блин, ноут нужен.

Захожу в кухню, а там отец с сыном, о чем — то бурно спорят.

Понимаю, что забыла провод, иду обратно.

Теперь Гоша плачет на плече своего отца.

Я хочу быстро вернуться обратно к себе, но голос босса заставляет замереть на месте.

— Маша, сделай мне кофе, и я пойду. Только уложу Гошу.

Я киваю, стараясь не смотреть на Георгия, присутствие которого делает комнату в несколько раз меньше, а воздуха и вовсе лишает. А может это вино, которое приятной тяжестью оседает в голове. Достаю кружку, потом тянусь за кофе, вставая на носочки. Тут же чувствую, как к заднице плотно прижимается мужское тело. И это точно не Гоша, потому что запахи отца и сына я различаю словно истинный парфюмер. Он не отталкивает мою руку, а наоборот обхватывает ее своей, сжимая банку с кофе.