Отец моего парня - мой босс - Любовь Попова

Он управляет моей рукой, словно я марионетка, а я дышать толком не могу, двигаться, только стоять и втягивать это чувство, когда не можешь владеть собой, подчинена другому.

— Отомри Маш, — дергаюсь от звука его голоса, но расслабиться не могу. — Ты зачем деньги все Гоше отдала. Это я тебе перевел за работу.

— Ну… — откашливаюсь, но повернуться не смею. Пытаюсь открыть банку кофе, но она как назло заела. Георгий тут же забирает ее и открывает сам легким движением сильной руки. Я высыпаю все в кофеварку, нажимаю кнопку, подставляя чашку. — Просто мне показалось, что наш с вами флирт… Он был не очень правильным. И заплатили вы мне за него, а не за работу. Или не так?

Поворачиваюсь лицом к нему, тут же окунаясь в омут его глаз, которые сейчас так близко.

— Господи, Маш, какая ты еще маленькая, если думаешь о таких вещах.

— То есть вы столько и хотели заплатить? Или перевели такую сумму на эмоциях?

— Допустим, случайно добавил нолик, с кем не бывает.

— Нолик… — усмехаюсь я, но взгляд от Георгий не отрываю. Мы так и стоим напротив друг друга, неприлично близко, шумно дыша. Всего один рывок и произойдет взрыв, предвкушение которого сводит живот, заставляет покрываться кожу мурашками, то и дело облизывать губы.

Я совершенно не хочу прерывать этот неприличный контакт, все больше и больше погружаясь в этот водоворот невинного порока.

Нужно просто это прекращать. Отдать ему кофе, запах которого кружит голову, словно мешаясь с терпким ароматом кожи мужчины. Я рассматриваю его шею, виднеющуюся из — за рубашки грудь и вновь возвращаюсь к лицу. Я до сих пор помню вкус его губ. Вкус его жадного, жестокого поцелуя.

Он тянет руку за мою спину, продолжая молчать. Подносит кружку кофе к губам, втягивая напиток. Ставит обратно.

— Эм, вы успели Глуховского почитать? Мне так понравилось, особенно сцена…

— Ты чего голову Гошке морочишь? — перебивает он, убирая с моего лица прядь волос.

— Почему? Я его…

— Ты с ним не трахаешься Маша. Спишь с кем — то другим? Иначе я вряд ли поверю, что такая темпераментная особа остается нетронутой.

Даже обсуждать это не буду. Хочу пройти, но руки Георгия только сильнее смыкаются вокруг меня.

— Ты девственница?

— Да какое это имеет значение?! Вот сейчас пойду и пересплю с Гошей, вам легче станет? Или что, в жизни все только в секс упирается? Страсть проходит, а жизнь хочется строить с человеком, с которым будешь на одной волне, будет, о чем разговаривать, даже просто о чем молчать… Понимаете?

— Понимаю… Но это утопия Маш, реалии жизни строятся на том, что ты либо хочешь человека, либо год морочишь ему голову. Порви эти отношения и пусть он спокойно найдет себе нормальную девушку.

— Нормальную? А я по-твоему какая?

— А тебе нравятся мужчины постарше, — усмехается он и не давая мне сказать и слова вдавливает свои губы в мои.

Глава 17. Георгий

Контроль.

Он просто растворяется в диком, животном желании, которое рычало внутри меня весь вечер.

Которое вставало на дыбы столько времени.

И вот она так близко. Мария...

И все в ней пробуждает животное.

Запах, изгибы фигуры, гладкость кожи, ответная страсть.

Она трепещет в моих руках, позволяет обнять ее крепче, позволяя чуть всунуть ногу между длинных ног, стыкуясь как две детали одной мозаики.

Теплое дыхание, сладкая слюна, что пробую на вкус.

В прошлый раз был фейерверк, а сейчас искры, что проникают под кожу, обжигая нервные окончания. И оторваться надо, но как оторваться, когда единственное, что хочется, это с силой трахать этот уютный влажный рот.

Наши губы скользят друг по другу, трутся, не позволяя вынырнуть из этого омута. Вкус манго с чилийским перцем.

И сладко, и жжет, и оторваться невозможно.

В какой-то момент Маша пытается опомниться, отвернуться, но я резко поднимаю руку ей на затылок, фиксирую его, удерживая в одном положении.

Маша шумно выдыхает мне в рот.

Стонет так сладко, что по позвоночнику прокатывается волна удовольствия, словно она не язык мне лижет, а член своим маленьким острым язычком. И тут же делает еще шаг к попытке остановить это безумие, кусает мой язык, пытаясь сделать больно.

Но это ощущение лишь усиливает возбуждение.

Второй рукой нащупываю упругую попку, стискиваю ее пальцами, пока не вскрикнет и не сдатся первой.

Теперь поцелуй без нежности. Глубокий, сильный, с привкусом крови.

Я уже и забыл, когда последний раз целовался без цели завалить и трахнуть, без цели нажать на плечи, чтобы побыстрее закончить. Но сейчас хочется смаковать мягкие губы, скользкий язык, сладкий вкус ее слюны, держать в руках юное, упругое тело.

Но внутри грызет червь сомнения, словно я не иду дальше лишь потому, что тормозит мораль того, что происходит между нами.

А может, потому что я впервые нарушаю принципы, которыми жил так долго. А может, потому что прекрасно понимаю, что Маше со мной не тягаться и в том, что она настолько податливо тянется всем своим существом.

Позволяю себе еще немного плавать в этом море, задрать футболку, прощупывая на спине каждый позвонок, потеребить застежку лифчика, дернуть, чтобы щелкнуло ее по коже.

Оттянуть ремень домашних штанов, под которыми таится нечто сладкое и нетронутое.

Наверняка терпкое на вкус. Во рту скапливается столько влаги, что поцелуй превращается в сочное сумасшествие, которое прекратить нет никаких сил.

Ее руки упираются мне в грудь, ударяют кулаками, но я прекрасно знаю, что, желай она действительно меня оттолкнуть, возможностей была масса.

Я не выдерживаю, опускаю вторую руку ей на зад, усаживая на столешницу, врезаясь пахом между ног.

Трусь горящим как факел членом под паховую косточку и чуть ниже, там, где мякоть сочится терпкой влагой. Я веду пальцами по бедрам, что дрожат.

Поглаживаю ноги, продолжая пить дыхание Маши.

Губы уже откровенно опухают, болят, и я даю слабину и спускаюсь ниже, смакую тонкую кожу на пульсирующей вене.

Поднимаю руки по плоскому животу к груди.

Покалывает в пальцах. Сколько раз я хотел к ней притронуться, сколько раз представлял, какая она у нее, пока смотрел на телок в сауне.

Рядом было полно сочных шлюх, а я думал о девушке сына. Девушке, которой срочно нужно с ним расстаться, чтобы, наконец, оказаться в моей постели без угрызений совести.

Еще минута, еще совсем немного.

Задираю футболку вместе с лифчиком, из которого выпрыгивает одна грудь. Сосок сочной вишенкой оказывается перед глазами.

Сглатываю слюну, поднимаю глаза на Машу.

Ее расфокусированный взгляд