Чай для господина Ли - Е. Лань

— Где она? — спросил я.

Матушка Чжао поджала губы. Лицо её мгновенно затвердело, превратившись в маску добродетельного негодования.

— Вэй Сяо Нин? Эта ведьма ушла к себе. Цзы Фан, ты не представляешь, что она устроила! Ворвалась сюда, растолкала слуг, начала варить какие-то зелья прямо у твоей постели! Я пыталась её остановить, но твой телохранитель... Мо Тин совсем отбился от рук, он слушает её, а не меня!

Я медленно перевел взгляд на Мо Тина, который стоял в тени у окна, неподвижный, как статуя.

— Мо Тин, — позвал я.

— Хозяин.

— Что она мне дала?

Мо Тин шагнул вперед, игнорируя испепеляющий взгляд мачехи.

— Госпожа Вэй заварила листья, которые собрала в старом саду. И дала вам напиток с молоком. Она сказала, что это снимет жар.

— С молоком! — фыркнула Матушка Чжао. — Ты слышишь, сын? Она поила тебя молоком, как младенца! Это унизительно! Я велела вылить остатки этой гадости, но...

— Я запретил, — спокойно закончил Мо Тин. — Я сохранил образец.

Я едва заметно кивнул. Мой верный пес. Он знал, что я захочу разобраться.

— Оставьте нас, — приказал я.

— Но Цзы Фан, тебе нужно поесть, лекарь приготовил целебный суп из ласточкиных гнезд...

— Вон! — рявкнул я так, что задребезжала ваза на полке.

Матушка Чжао вздрогнула. Она не привыкла слышать от меня такой тон. Обычно я был вежлив, даже когда злился. Но сегодня во мне бурлила странная энергия. Энергия того самого чая.

Когда дверь за ними закрылась, я встал с кровати. Ноги держали крепко. Я подошел к столику и взял баночку с остатками «молочного зелья».

Жидкость остыла и расслоилась, но запах остался. Карамель, сливки.

Я сделал глоток. Холодным это было... странно. Слишком сладко для меня. Слишком жирно.

Но мой внутренний купец, тот самый, что с десяти лет торговался на шелковом пути, вдруг поднял голову.

«Люди любят сено, если оно красиво упаковано», — сказал вчера господин Чжан.

Этот напиток не был сеном. Это было лакомство. Сладость, которая дарит сытость и комфорт. Это было именно то, чего не хватало нашим чайным домам — продукта для тех, кто не понимает тонкостей «Зеленого Тумана», но хочет потратить деньги на удовольствие. Женщины. Дети. Молодежь, ищущая новизны.

— Мо Тин, — я повернулся к стражу. — Расскажи мне все. С самого начала. Откуда она взяла листья? Откуда вода?

Мо Тин доложил сухо, по-военному четко. Про ночную вылазку к скале. Про бамбуковые трубы. Про фильтр из угля и песка. Про поход на рынок в одежде служанки. Про то, как она торговалась за бамбук.

Я слушал, и мои брови ползли вверх.

Вэй Сяо Нин. Женщина, которая два года назад плакала из-за сломанного ногтя, теперь прокладывает водопровод в скале?

— Ты видел сам куст? — спросил я. — Тот, с которого она сорвала листья для меня.

— Да. Это старый, корявый куст в дальнем углу сада. Садовник говорил, что это дичок. Но госпожа Вэй называет его «Пурпурный Дракон».

«Пурпурный Дракон».

Я подошел к зеркалу. Мое лицо, обычно бледное, сейчас имело здоровый оттенок. Глаза блестели. Я чувствовал, как Ци пульсирует в кончиках пальцев.

Это был не дичок. Это было сокровище. Легенда, о которой писали в древних трактатах. Чай, пробуждающий дух. Если у меня в саду действительно растет «Пурпурный Дракон», то клан Ли владеет не просто золотой жилой, а алмазным рудником.

И моя жена — единственная, кто это понял.

Я быстро оделся. Простая черная роба, пояс с нефритовой вставкой. Меч.

— Мы идем в «Забытый Павильон», — бросил я Мо Тину.

Утро было прохладным. Я шел через сад быстрым шагом, и слуги шарахались от меня, кланяясь до земли. Они, наверное, ждали, что я умру, а я шел, полный сил, с выражением лица, которое не предвещало ничего хорошего.

Я миновал арку, отделяющую хозяйскую часть от заброшенного крыла.

Здесь все изменилось.

Вместо бурьяна — расчищенные дорожки. Кучи мусора исчезли. Старая вишня была аккуратно подрезана. Пахло не гнилью, а дымком и свежестью.

Я подошел к «Павильону Слушания Дождя». Дверь была открыта.

Внутри было пусто, но чисто. Полки вымыты. На столе стояли какие-то баночки с подписями. Я взял одну. Почерк был ужасным — корявые, пляшущие иероглифы, словно писал ребенок или иностранец.

«Карамельный сироп (эксперимент № 3)». «Желе из водяного каштана».

Я вышел из домика и направился к скале.

Там я увидел… инженерное сооружение. Нелепое, собранное из разного по толщине бамбука, скрепленное черной смолой, но работающее. Труба выходила из скалы, огибая завал, и спускалась к странной конструкции из бочек.

Я подошел ближе. Вода капала из нижней трубки в глиняный кувшин. Кап-кап-кап. Ритмично, как сердцебиение.

Я подставил ладонь. Вода была ледяной и кристально чистой. Я лизнул каплю. Сладость. Та самая природная сладость «Живой Воды», которую невозможно подделать.

— Красиво, правда?

Я резко обернулся.

Вэй Сяо Нин стояла у ручья. На ней было то самое старое платье служанки, о котором говорил Мо Тин. Подол заткнут за пояс, открывая ноги в грубых сандалиях. Руки по локоть в земле. Волосы выбились из-под платка.

Она не была похожа на благородную даму. Она была похожа на крестьянку, или на мастера.

Но смотрела она на меня как королева.

— Ты жив, — констатировала она, вытирая грязные руки о передник. — Значит, я не ошиблась с дозировкой.

— Ты рисковала, — сказал я, подходя к ней. — Если бы мое сердце не выдержало притока Ян-энергии «Дракона», ты бы стала убийцей главы клана. Тебя бы казнили.

— В бизнесе нет прибыли без риска, — пожала она плечами. — К тому же, я проверила твой пульс. Он был слабым, но ритмичным. Твое тело требовало встряски.

Она подошла к бочке-фильтру и постучала по бамбуковой трубе.

— Это временное решение. Если ты дашь мне нормальные материалы — керамические трубы, медные стыки — я сделаю систему, которая прослужит сто лет. И мы сможем провести воду прямо в чайный домик.

Я смотрел на неё и не узнавал. Где та капризная кукла, на которой я женился? Кто эта женщина, рассуждающая о керамических трубах?

— Кто ты? — вырвалось у меня.

Она замерла. На секунду в её глазах мелькнул испуг, но она тут же скрыла его за усмешкой.

— Я Вэй Сяо Нин. Твоя жена. Та, которую ты хотел выгнать.

— Вэй Сяо Нин не знает разницы между бамбуком и тростником. Вэй Сяо Нин думает, что вода берется из кувшина служанки, — я сделал шаг к ней, нависая. — Откуда ты знаешь инженерное дело? Откуда ты знаешь про «Пурпурного Дракона»? Этот сорт утерян двести лет назад.

Она не отступила.