Сердце Алмазного дракона - Эва Кертис

Я свыклась с этой мыслью. Вокруг меня словно не существовало других мужчин. Тем больше боли причинило то, что я увидела в пустующем коридоре.

* * *

Из меня словно разом выкачали весь воздух. Сбили с ног, больно ударив в живот напоследок. Во рту я ощутила металлический привкус крови. Я была уверена: если дотронусь до губ, мои пальцы окрасятся алым. Представшая глазам сцена казалась бредовой. Может, я до сих пор во власти сна? Пришлось больно ущипнуть себя за руку, чтобы понять: нет, это не сон, не жестокая иллюзия. То, что я видела, было горькой правдой, с которой я рано или поздно должна была столкнуться.

В конце коридора стоял мой Марикус. Мой дракон, долгое время бывший для меня образцом мужественности, силы, заботливости и многого другого. И он целовал другую. Миниатюрную девушку, одетую в струящееся платье бирюзового цвета. Ее белые волосы снежной лавиной спускались по спине до самых бедер. Марикус ладонью зарылся в них, не позволяя девушке отстраниться от поцелуя. Я была готова поклясться, что слышала, как дракон порыкивает от страсти.

— Марикус, стой, — нежный девичий голосок громом прозвучал в моих ушах.

— Что? Почему нет, Елания? — хрипло пробормотал, теперь, наверное, уже не мой дракон. — Ты понимаешь, что я держусь из последних сил⁈ Меня рвет на части, девочка!

А эта самая «девочка» вдруг захихикала, прикрыв тонкими пальцами алые припухшие от жарких поцелуев губы и обвила шею Марикуса.

— Потому что у тебя накопилось слишком много забот, любимый, — пропела она, доверчиво положив головку на тяжело вздымающуюся грудь мужчины.

«Любимый⁈» — едва не завопила я. Мне хотелось выскочить из-за угла и просто-напросто заорать! На Марикуса, на эту самую Еланию, на себя, на весь остальной такой несправедливый мир. Это я должна была чувствовать его поцелуи! Я! Я! Я! Его руки должны обвивать мою талию и тянуть к себе! Но, естественно, крик боли прозвучал лишь в моей голове. Я не позволила себе произнести ни звука. Даже дышала, кажется, через раз. Сердце кровоточило, как будто в него впивались сотни острых осколков. Тех, что остались от разбитых иллюзий обо мне и Марикусе. Нет никаких «нас». Нет. И никогда не было. Это лишь фантазии маленькой наивной девочки, которой вот так резко пришлось повзрослеть.

Слушать дальше, о чем воркуют влюбленные голубки, я не стала. Выносить эту муку больше не было сил. Я мышкой прошмыгнула в проход, который вел к моей комнате немного окольными путями. Ничего. Пройдусь. Я гордо распрямила плечи. Вытерла со щек ручейки слез и вскинула подбородок, не позволяя глазам опуститься вниз.

«Ничего, Илария, ничего. Это лишь опыт. Горький, болезненный, но опыт. И ты через него сможешь пройти. В конце концов, твоя собственная мама тому пример. Женщин семейства Винтр не так-то просто сбить ног. А если они падают, то обязательно поднимаются с колен», — вся эта утешительная белиберда, ничуть не утешая, крутилась в голове по пути в комнату.

Я шла прямо, как могла сдерживая снова подступающие слезы. Делала шаг за шагом. Вперед. Только вперед. И конечно же, я совершенно не замечала никого и ничего вокруг. А тем временем у сцены в коридоре был еще один свидетель. Мужчина задумчиво потирал нижнюю губу и смотрел в след той, что уже так долго занимала его мысли. Да и, что уж от себя бегать, чувства тоже. Поначалу он лишь хотел вернуть к процветанию собственную расу. Подарить утраченную жизнь, чтобы его народ больше не был отщепенцем в магическом мире, а занял достойное место среди остальных. Но придя сюда за их королевой, он совершенно не подозревал, что ее чистое сердце и сияющая красота смогут затмить истинную цель.

В зеленых глазах плескалась тревога. Руки сжались в кулаки: «Поплачь, родная. Сейчас я не могу тебя утешить, но, поверь, моя любовь согреет тебя и долгие годы будет освещать твой путь, сияя путеводной звездой. Мы будем рядом, Лари. Будем, моя белоснежная ведьма».

Глава 15

Войдя в комнату, я тихо притворила за собой дверь. К этому времени слезы на глазах успели высохнуть, но боль от увиденного была все такой же острой. Хотела бы я обладать способностью стирать у себя память. Та сцена в коридоре мешала, бередила сердце и выворачивала душу. Какое-то время я стояла у двери, крепко зажмурившись и стиснув кулаки. Вдох. Выдох. Я справлюсь. У меня обязательно все наладится.

Распахнув наконец глаза, решительным шагом двинулась в центр комнаты. Взмах указательным пальцем — и лежавший на полу ковер легко отодвинут в сторону.

— Retyuai, — тихое заклинание помогает начертить точную пентаграмму. Белые линии заканчиваются наверху символами из мертвого языка. Что интересно, меня никто ему не учил. Буквы, а затем и слова в какой-то момент просто стали появляться в голове, требуя их записать. И я четко знала обозначение каждого гласного и согласного звука. Знала, какой смысл в себе таят знаки или слова. Никогда не забуду, как вытянулось лицо мамы, когда она впервые увидела внушительный блокнот с моими записями.

Встав по центру, я скрестила руки на груди, пальцами касаясь верха плеч. Голову опустила вниз и начала дышать как можно глубже, входя в магический транс. Спустя пару секунд мое сознание уже уносилось в прошлое. В день, когда у нас состоялся матч с соседней академией. Очень удачно, что некоторые моменты я по собственному желанию могу как бы «пробежать» побыстрее. И вот, когда уже собираюсь «пролистнуть» свой разговор с Владислаком на поле, наоборот, неожиданно на нем замираю.

Я не хочу этого признавать, но положение наших тел относительно друг друга выглядит… немного двусмысленно. Вроде бы и ничего запретного, постыдного, но… Нам явно комфортно в обществе друг друга. Почему у меня настолько странно горят щеки? Как будто этот мужчина смущает меня одним своим присутствием. А он? У преподавателя на губах играет загадочная полуулыбка. Тогда я даже не думала как мы с ним выглядим со стороны, но теперь… Возможно ли, что слова Марикуса были небезосновательны? Только сейчас я смогла увидеть интерес, горящий в зеленых глазах малознакомого мне мужчины.

Хорошо. С этим я разберусь чуточку позже. Дернув головой в эфемерном пространстве, опять чуть ускорила события. И вот наконец я оказалась в моменте, когда столкнулась с душой той девушки. Присмотревшись к ней получше, поняла, как сильно она истощена. Белоснежные волосы слиплись и