Отец подруги. Ты моя проблема - Ульяна Краш

огромными коваными воротами. Они медленно распахиваются, открывая вид на роскошную виллу в средиземноморском стиле: белоснежные стены, увитые растениями, террасы с резными перилами, бассейн, подсвеченный голубыми огнями.

Алиса тут же хватает меня за руку.

— Боже, это же просто сказка! — шепчет она, сияя от восторга.

Я молча киваю, но мой взгляд тут же находит Бориса. Он выходит из машины, поправляет манжеты рубашки и бросает на нас короткий оценивающий взгляд.

— Не теряйтесь, — говорит он спокойно, но в его голосе слышится намёк на предупреждение.

Мы идём за ним по выложенной мрамором дорожке. Внутри дом ещё более впечатляющий: высокие потолки с лепниной, антикварная мебель, картины в золочёных рамах. Гости уже собрались в просторной гостиной — красивые, ухоженные, с безупречными манерами.

Бориса тут же окружают. Мужчины жмут ему руку, женщины бросают на него оценивающие взгляды — одни открыто, другие украдкой. Но он лишь вежливо кивает, сохраняя лёгкую, но непреодолимую дистанцию.

Я чувствую, как ладонь Алисы сжимает моё запястье, когда она решительно тянет меня через заполненный гостями зал.

— Пойдём, познакомимся с ребятами, — она смотрит в сторону группы молодых людей, я покорно следую за ней, мысленно отмечая, как моё чёрное бархатное платье мягко скользит по коже при каждом шаге. Приятное ощущение, напоминает прикосновения Бориса. От воспоминания соски напрягаются натягивая ткань.

Перед нами появляется пара — Элайза с каштановыми волосами, уложенными в элегантную причёску, и её брат Лука, чья улыбка мгновенно делает его лицо невероятно привлекательным.

— Мой отец много рассказывал о вашем отце, — говорит Лука, и я замечаю, как его тёмные глаза постоянно возвращаются ко мне.

— Я не… я не дочь Бориса, — смущённо поправляю Луку.

Он улыбается белоснежной улыбкой.

— Это даже лучше, — говорит он на русском с небольшим акцентом. Но лучше, чем Элайза.

Когда оркестр начинает играть лёгкий джаз, Лука делает изящный поклон:

— Танцуешь? — его акцент придаёт словам особое очарование. Я колеблюсь, но Алиса уже подталкивает меня вперёд:

— Конечно, танцует!

Её взгляд говорит мне: «Расслабься, повеселись!»

На паркете Лука оказывается удивительно лёгким партнёром. Его рука уверенно лежит на моей талии, ведя меня в такт музыке. Мне приходится напрячь все мышцы и память. Я несколько лет в детстве ходила на бальные танцы, но потом пришлось бросить. Слишком много денег требовалось на профессиональные занятия и выступления. Теперь же я пытаюсь уловить ритм, повторять движения за Лукой, хотя по сравнению с ним чувствую себя неуклюжей.

— Ты прекрасно двигаешься, — шепчет он, и я чувствую, как мои щёки теплеют.

— Не льсти мне, я знаю, что танцую хуже тебя, — отвечаю ему и отвожу взгляд.

Поворачиваясь в танце, вижу Бориса. Он стоит у бара, его мощная фигура выделяется даже в этой роскошной толпе. Бокал виски в его руке кажется игрушечным по сравнению с шириной ладони. Наши взгляды встречаются на мгновение — в его глазах я читаю нечто первобытное, опасное, что заставляет учащённо забиться сердце.

Когда музыка затихает, Лука кланяется:

— Спасибо за танец…

Но его слова обрываются, потому что рядом внезапно возникает Борис.

— Прошу прощения, — его голос звучит как сталь, обёрнутая в бархат вежливости. Его рука на моей талии — не приглашение, а приказ.

Он уводит меня на террасу, где прохладный ночной воздух обжигает разгорячённую кожу. Его пальцы впиваются в мою талию, оставляя следы, которые завтра станут синяками.

— Тебе понравилось? — его вопрос висит в воздухе, наполненном невысказанной угрозой.

Я делаю вид, что не понимаю:

— Что? — Танцевать с ним.

В его голосе я слышу ту же интонацию, что была тогда, в постирочной — смесь собственничества и обещания расплаты.

Я опускаю глаза, чувствуя, как золотая цепочка на моей талии впивается в кожу под давлением его пальцев.

— Это был просто танец, — мой голос звучит тихо.

Внезапно он разворачивает меня и прижимает спиной к мраморным перилам. Его тело — твёрдая стена мускулов — полностью скрывает меня от посторонних глаз.

— Ты моя, — его губы обжигают кожу у моего уха, а зубы слегка сжимают мочку, заставляя меня вздрогнуть. — И я не собираюсь делить тебя ни с кем.

Я пытаюсь протестовать:

— Борис... кто-то может увидеть…

Но моё сопротивление затихает, когда его ладонь скользит по моей открытой спине.

— Пусть видят, — он поворачивает меня к себе, и в его глазах я вижу бурю эмоций, которые он так тщательно скрывает от остального мира.

— Пусть все знают, кому ты принадлежишь.

Его поцелуй — это не просьба, а заявление прав. Его язык вторгается в мой рот, как завоеватель, а руки сжимают мои бёдра, прижимая к его возбуждению.

На мгновение я забываю обо всём: и о том, где нахожусь, и об Алисе, и о гостях. Только когда он отстраняется, возвращается страх.

— А как же Алиса? — спрашиваю шёпотом. — Она же не поймёт.

— Поймёт, — цедит сквозь зубы Борис, всё ещё прижимая меня к себе. — Если не захочет потерять финансирование, то ей придётся понять.

Я резко поднимаю голову, вглядываюсь в его жёсткое лицо. Не верится, что он так думает.

— Ты уверен?

— А ты? Ты готова пойти до конца? Или тебе просто роскошной жизни захотелось?

Его голос звучит также жёстко под стать его взгляды и выражению лица. И в этом вопросе я слышу упрёк.

— Ты думаешь, я с тобой ради денег? — озвучиваю свою догадку.

— А разве нет?

Глава 16

Его слова обжигают сильнее, чем его прикосновения. Я резко отстраняюсь, чувствуя, как по щекам разливается жгучий румянец.

— Ты действительно так думаешь? — мой голос дрожит, но не от страха, а от обиды.

Борис изучает меня холодным взглядом, его пальцы всё ещё впиваются в мои бёдра.

— Докажи обратное, — бросает он вызов.

Сердце бешено колотится в груди. Я откидываю голову, встречая его взгляд без тени сомнения.

— И как же я должна тебе это доказать? Паранджу надеть?

— Нет, — цедит сквозь зубы Борис.

— Тогда как? Если тебе недостаточно того, что я и так иду против всех. Или ты думаешь, я во время танца с Лукой предлагала себя за деньги? Может, ещё аукцион устроить? — я не знаю, зачем ему сейчас это всё говорю, просто злость ослепляет и рвёт душу. А его недоверие оскорбляет.

— Сейчас же вернусь в зал, — продолжаю я холодно, — найду первого попавшегося богатого мальтийца и предложу ему себя за твою годовую зарплату. Раз уж ты уверен, что я продажная...

Его реакция мгновенна. Рука сжимает моё запястье так сильно, что я чувствую, как кровь перестаёт поступать к пальцам.

— Не смей, — его голос звучит