Контракт на любовь - Лолита Моро

Она смотрела на меня светлым, совсем не похожим на старшую дочь, взором. Я забрал игристое из ее пальцев, выпил:

— Вкусно.

Улыбнулся, клюнул губами в ладонь, ушел.

Диана болтала с хозяином яхты. Тот водил пальцами по контуру ее лица. Ветер то и дело бросал пряди волос девушке в лицо. Мужчина помогал их ловить и убирать их назад. Малютке Ди его возня заметно нравилось.

Значит, она притащила меня сюда для передачи своей мамаше. Интересно, меня никто спросить не хочет? Я прикинул расстояние до берега. Далековато.

Мимо Дианы и ее теперешнего парня прошла Алиска. Пощупала мужика за зад мимоходом, сучка. Он успел поймать ее за пальцы и сжать. Ди ничего не заметила. Бедная моя, бедная, везет тебе на мудаков!

Я ощутил крепкое желание выпить крепкого напитка. И свалить в салон яхты, чтобы не видеть никого из этой такой туго переплетённой компании.

К моей величайшей радости в салоне сидел павлин Эдик и две мои знакомые разноцветные старушки-королевы покера. При виде меня они замахали лапками от счастья.

ГЛАВА 17. Девушка и грабли еще

У старушек сегодня сбились настройки. Что-то не то они настратеговали и руки не те бросали на стол. Игра у двух стареньких леди не задалась. Магия иссякла? У меня наоборот карта перла, доход лез вверх. Это-то, кстати, двигалось по извечной схеме: Дианочка вовсю развивала свой ренессанс с бывшим женихом.

Парочка забилась в угол салона и ворковала там, только изредка вспоминая, что на яхте они не одни. Алиска залезла на диванчик рядом со мной, лезла в карты, мешала и ныла. Бабули шипели на барышню рассерженными гусынями, но в покере им это мало помогало. Дилер объявил перерыв. Мы с павлином Эдиком вышли на палубу покурить.

Погода испортилась. Если бы не откровенная удача за столом, я свалил бы отсюда к подруге Томе на обед. Но деньги — всегда деньги. Я зажал сигару в зубах, сунул руки в карманы тонких брюк поглубже и даже поднял воротник пиджака. Дождь срывался то и дело с летящих в сером небе облаков. Из кают-компании выбралась Алиска и беспардонно залезла ко мне в пиджак. Я выпустил кольцо табачного дыма ей в волосы.

— Какой ты все-таки милаха крашная, Белов, — сказала она, одобрительно глядя на наше отражение в стекле. — Жопа жопная, что меня вставляет только Захар!

— Да ты что, — равнодушно заметил я.

— Да! — с вызовом подтвердила младшая сестра. Поелозила по мне голой спиной и попой в коротеньких шортах. Обхватила себя моей рукой крепче. — Эдик! Я тебе зачем столько бабосов отписюлила?!

— А что такое? — невинно поинтересовался павлин.

Мне стало интересно. Я поддакнул:

— В самом деле!

— Ты мне зуб давал, что Захар больше к моей старшей сестре не подклеится! А на деле, что? Или гони назад деньги, или иди дело делай!

Я перевел взгляд с барышни на Эдика. Ну?

— Все под контролем, пупсик!

Павлин щелчком отправил окурок в набежавшую волну и объяснил на народном русском, мол, Захар забежал на мель по глупости и ему надо малость подоить глупую Дианку. Алиске следует потерпеть пару дней, потом все будет тип-топ, в хомут ее возлюбленный не собирается.

— Я не хочу терпеть! — топнула босой ножкой Алиска и попыталась пристроить ледяные ладошки мне на грудь. — Я замерзла, Белов.

— Если замерзла, иди в салон, — сказала я. Отодвинул барышню от себя и хотел открыть дверь.

В ярко освещенном зале Захар элегантно танцевал с Дианой. Раз-два-три-четыре…

— Спорим, я трахну его через десять минут? — сквозь зубы процедила Алиска. Злая и белая, как полотно.

— Где? — небрежно спросил Эдик.

— В подсобке, — девушка махнула рукой.

— Чирик, — поставил деньги павлин.

— Идет.

Азартные люди ударили по рукам.

— Время пошло, — объявила младшая сестрица и ринулась в кают-компанию.

Я машинально посмотрел на часы над барной стойкой.

— Давай примем по стакану и пойдем в подсобку, — предложил мой закадычный уже приятель, доставая квадратную бутыль из-за перегородки.

— Зачем в подсобку? — я не понял.

— Поглядим. Весело же, — ухмыльнулся павлин, протягивая мне виски первому.

Я сделал пару хороших глотков и пошел.

Ничего веселого я не увидел. Я вообще не понял, зачем повелся на предложение мудака павлина. Что веселого может быть в чужом сексе? Здоровенный мужик за сто кэгэ пялит стоя девчонку вдвое меньше себя. Пялит — громко сказано. То ли алкоголь его гасит, то ли уже на старшей сестре силенки оставил? Не впечатлил Захарка не партнершу, ни нас с Эдиком. Мы глотнули с товарищем еще по полтиннику Черного Уокера, и я пошел разочарованно вон. Не прячась, напролом, мимо перетаптывающейся парочки.

— Ах ты сволочь! — сказал в возмущении запыхавшийся яхтсмен. — Дрочишь втихаря? Не дают тебе девчонки, так ты подсматриваешь?

Тут меня накрыло. Обидно как-то стало. И ваще. Что он о себе вообразил? Алиска прыгнула мне на плечи. Не помогло, да я и не заметил барышню сначала. Сначала прямой в челюсть правой. Потом левой. Потом снизу, потом в корпус. В солнечное сплетение. И снова в лицо.

Алиска лупила меня по плечам кулаками и визжала, как поросенок. Павлин забился в угол и тоже орал:

— Он убьёт его! Я точно знаю!

Ледяная тяжелая струя из пожарного брандспойта ударила в грудь и отрезвила. Я подставил воде голову и красные руки.

Матрос и официант слажено давили на ручки насоса. Второй матрос поливал сидящего на полу хозяина яхты. Прибежала Диана и прекратила отрезвляющие процедуры. Присела на корточки рядом с любимым мужчиной и что-то быстро говорила. Тот отрицательно мотал головой.

— Через десять минут будет причал. Я тебя высажу, — негромко сказал мне моряк в белом кителе с золотыми пуговицами.

Я лил водку на поцарапанные руки и в глотку и не возражал.

Дождь заливал палубу холодным потоком. Паруса убрали давно. Судно бодро двигалось к берегу под мягкий перестук дизеля.

Яхта мягко стыкнулась в резиновые покрышки, длинный ряд которых украшал бетонную пристань. Матрос живо сбросил сходень. Я протянул руку шкиперу на прощание. Тот пожал с чувством, но быстро.

— Эй, Белов!

Под косую завесу дождя вышел хозяин. Лицо его мрачно радовало. Подбородок распух. К глазам он прижимал лед в полотенце.

— Останься! Пошли выпьем мировую.

Он помахал мне свободной рукой.

Я с чувством плюнул в море и ушел.

— Стой!

Я в изумлении обернулся. По мокрой доске перебирала каблуками Диана. Матрос держал над девушкой бесполезный зонт.

— Чего тебе? — я остановился.

— Руку мне дай, — велела Орлова.