Хочу ребенка от Деда Мороза - Анна Лапина

— А чего мне сопротивляться? — поднимается он на ноги. — Я живу на своей волне. Она ведет меня к тем или иным событиям. Что изменится, если я начну по поводу и без переживать? Седым раньше времени стану или лысым, — задумчиво тянет. — Лучше седым!

— И как ты так живешь?

— Просто и без лишних волнений, — разводит Глеб руками. — Когда ты к жизни проще — она к тебе еще проще. Понимаешь? Люди усложняют свою жизнь, и от этого куча проблем.

— Я привыкла волноваться всегда, — признаюсь ему. — Переживать! Эмоционировать!

— Я тоже эмоционирую и проявляю чувства, но в остальном не беру в голову лишнее, — отвечает он, продолжая удивлять своими ответами. — Если у меня заболеют родители — я буду переживать. Но если ты не приготовишь мне завтрак, влюбишься в меня чуть позже — нет. Некоторые мелочи лишь тратят нашу энергию и время, которое отведено нам на этом свете.

— Но из мелочей складывается жизнь!

— Жизнь, милая, а не причины для мучений!

— Я стирку запускать! — бросаю ему и резко разворачиваюсь.

И откуда он такой… спокойный?

— Я чай заварю и доставку закажу, — кидает он мне в спину. — Завтрак обычно за полчаса привозят.

Захожу в постирочную и, достав костюм Глеба из стиральной машины, закидываю в сушилку. Свой костюм загружаю в стиральную машину. Запускаю обе машинки, но из постирочной не выхожу.

Несколько минут еще стою внутри и думаю, что делать. Что делать с непонятно откуда взявшейся влюбленностью. А может даже, с обыкновенной симпатией.

Мне нравится Морозов. Мне понравились эти сутки в его доме. Мне даже нравится то, что он говорит, но решаться на брак с тем, кого я знаю не больше суток — глупость!

Но и ехать к нему было глупостью, а затем оставаться. Я совершаю одну глупость за другой. И решусь ли на очередную?

Признаться честно, очень хочется. До безумия хочется. Но… все же страшно.

— Долго ты там еще? — спрашивает Глеб, зайдя внутрь. Не дает до конца принять решение. А это значит, что мой ответ, возможно, будет ошибочным, а может, его и не будет.

— А что? — оборачиваюсь к нему.

— Соскучился, — ослепляет улыбкой. — Очень! — скалится на меня.

— Думаешь, как бы не украла чего? — подкалываю его и, подцепив ногтем один из носков в корзине для белья, поднимаю его в воздух. — Например, твои грязные носки или… — опускаю взгляд и понимаю, что это я бы не украла. Мужские трусы.

Румянец заливает щеки, и Морозов это замечает, громко расхохотавшись.

— Думаю, как бы не сбежала, — отвечает он, продолжая смеяться, и отбирает у меня носок, вернув его на место. — И хоть мы вроде все обсудили, но от тебя можно всего ожидать, — пожимает плечами.

— Что мы обсудили?

— Брак, дети, любовь, — перечисляет он. — Все по традициям настоящей семьи.

— Опять ты за свое, — цокаю и выхожу из постирочной, а мужчина вслед за мной.

Давит и давит на меня. И самое ужасное, что склоняет он меня лишь к одному ответу, не давая другому варианту даже право на жизнь.

— Почему же за свое, милая? — восклицает он, нагнав меня и развернув к себе лицом. — Я за наше говорю! За общее!

— И как ты представляешь нашу совместную жизнь? — спрашиваю его в лоб. — Ты думаешь, что у нас всегда будет все так хорошо? Чем мы будем заниматься?

Сбегая от отца к Кириллу, я уходила без планов и мыслей. Точнее, у меня был план поступить в университет, но в первый год я не успела подать документы, во второй у Кирилла была командировка, и мы жили в Петербурге до октября. А затем все забылось.

Я стала домохозяйкой.

Сотню раз сетовала на то, что, даже сбежав от папы, все равно живу по его установке. Все для своего мужчины. Ни образования, ни карьеры, ни-ка-ких шагов в будущее. Главное, чтобы любимый был счастлив.

Я потеряла себя.

Могла не сбегать. Все то же самое меня ждало бы и дома. Папа выдал бы меня за нелюбимого, устроил бы к себе в операторы колл-центра. Там образование не нужно. И можно уйти, как только забеременеешь. А потом с детьми не до работы.

— Наша жизнь будет проходить так же, как и последние сутки, — пожимает он плечами. — Будем вместе отдыхать, общаться. Правда, я еще работаю, поэтому все же днем буду пропадать на работе. Но вечерами я весь твой! Ну и ночами… Если ты понимаешь, о чем я.

— А я что буду делать? — с вызовом спрашиваю.

— Что тебе хочется! — восклицает он, разведя руками. — Пока дети не родятся, твоя жизнь принадлежит тебе, а потом придется ее делить с детьми. Я буду давать тебе выходные в те дни, когда не буду ездить на работу. А хочешь, можем няню нанять тебе в помощь. В общем, тебе решать, что тебе делать, пока мы не вместе.

— А я не знаю, что мне хочется, — признаюсь и тяжело вздыхаю. — У меня нет никаких желаний и даже мыслей по этому поводу.

Раньше у меня было много развлечений, а сейчас я понимаю, что выгорела. А может, просто повзрослела. Все мои мысли занимает лишь одно: что приготовить на завтрак, обед или ужин.

— Хобби?

— И хобби у меня нет, — хмыкаю. — Если не считать готовку и уборку за хобби.

— А что ты делала в обычной жизни?

— Готовила, убирала и… и все, — с жалостью к себе озвучиваю то, что убивает даже больше, чем мое расставание с Кириллом. — Хотя… иногда я… я шила одежду для кукол. К соседке Кирилла приезжала внучка летом. Я шила ее кукле платья различные. Мебель делала. Соседка приводила внучку к нам, когда уезжала куда-то. Вот мы с ней и развлекались. Хорошая девочка была.

— Кукле шила платья?

— Ну да, — подтверждаю. — Там ткани не особо много надо. Поэтому просто. Да и меньше времени тратишь, чем на человеческое. Выкройки спокойно можно перерисовать на тетрадный лист. Поэтому очень легко.

— А для людей одежду шить можешь вообще? — интересуется он.

— Я ничего серьезнее постельного белья шить никогда не пробовала, — со смехом признаюсь ему. — В школе нас учили пользоваться машинкой. Мне нравилось. Я даже хотела поступать на модельера или швею. Но не срослось.

— Передумала поступать? — уточняет он.

— Скорее, времени на это перестало хватать, — хмыкаю.

— А сейчас бы поступила?

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Подумать надо. Попробовать… Не знаю!

— Значит, решено! Пока меня нет дома, будешь шить!

— А вдруг не